Любви на ступенях, чтобы́ оторваться,
От Яна и света, и жизни и цвета,
И духа и воли — её скорбной доли…
И грех свой вкушая, она стонет тая,
Живёт и поёт — её любви запретный плод ждёт…
Молясь она просит, немного ей духа,
Мужчина выносит, всё строго и сухо,
Он властью наполнен, ему не до слуха,
Порок старый вспомнен и словно без уха,
Себя богом мнит…
Поскольку женщина ему принадлежит…
Своим желаньем безучастным,
Любви творением напрасным,
И стонами и криками души…
И сколько после не греши,
Потом уж оторваться будет невозможно,
Не мыслимо и безвозвратно сложно…
Такие наслаждения опасны,
Да, прекрасны и страстны,
И властны, и лестны,
И в тоже время, совсем не честны….
То — предела первого граница,
Греха двоюродная сестрица,
Minette — это минет,
Тайной любви секрет…
Такой тебе на твой вопрос ответ…
Я город золотой хранил,
И горевал душевной болью,
Но не осталось больше сил,
Так утомлён никчёмной ролью,
Мне не оставили надежд,
Все чувства ложью растоптали,
Средь суеты толпы невежд,
Я с горечью испил печали…
И оставляя свой приют,
Сердца тоскою изнывают…
Хоть не нашёл в тебе уют,
В пути уюта не бывает,
Дорога мой бескрайний дом,
Я на лету стою на месте,
Во рту огнём иссохший ком,
На крыльях мчу я с ветром вместе…
Тоскую… Хоть ещё я здесь,
Слезами словно умываюсь…
Я целиком уйду, я весь,
За всех один, как есть, стараюсь,
Решаюсь я оставить всех,
Не занимать, как прежде, воли,
Хоть занимать совсем не грех,
Лишь смех моей прискорбной доли…
Ну как вы… Снова без меня…
Мои сыны… Потомки… Дети…
Я снова ухожу… Скорбя…
Дабы не взять мне в руки плети…
Я не могу… Я не хочу…
Судить вас ревностно пылая…
Я снова в небо улечу,
Из своего былого рая…
Я добрался до центра земли,
До её золотой середины,
Мои волосы блеском седины,
Обесцветиться разом смогли…
Разделил свои жизни опять,
Создавая подобие рядом,
И единым одним только взглядом,
Повернул свою молодость вспять…
Где настанет? Когда мой финал?
Вопрошаю я с горестью в небо,
Мне молчание стало нелепо,
Где волны отторгаю накал…
Между миром от света и тьмы,
Раздвоились как будто границы,
И летят мои мысли как птицы,
Из орлиной скалистой тюрьмы…
Приглашаешь ли меня ты к разговору?
Шлёшь улыбки ль ты мне с мыслию о том,
Что друг другу мы пришлись бы ныне в пору,
Сотворился дабы наш совместный дом…
От того ль молчишь, чтоб я пролился,
Своим словом нам предвосхищая путь…
Словом тем, с которым я уже простился,
От того, что время вспять не повернуть…
Много ль мне сказать тебе придётся?
Сколько времени осталось нам двоим?
И на долго ль наше счастье приживётся?
Коль в молчании его не сохраним…
Не желаю я слова срывать от неба,
Мне бы по земле да в простоте…
Мне бы просто молока, да корку хлеба,
Чтоб хранилось счастье молча в тишине…
И хотелось чтобы просто до улыбки,
До твоей глазами мог достать…
В жизни ни к чему стихи с открытки,
В простоте могли б мы дом наш сотворять…
И в словах простых, где ты бы говорила,
Где бы я их не роняя бы молчал,
Нам любовь бы наше счастье отворила,
Для сердец забытых — ласковый причал…
Я ищу утешенья от горя,
Чтобы сгинуть хотя бы на миг,
Все печали испил я от моря,
Стал безрадостный ныне старик,
Океаном наполнивши очи,
Растворяю в груди его соль,
И дышать уж давно нету мочи,
Не живу, не бываю — лишь боль…
Я в рыданье утоп одиноком,
Утонул в беспросветной тоске,
И в невольном несчастье жестоком,
Словно рыба я бьюсь на песке,
Умоляя о смерти скорее,
Избавленья от жизни прося –
Вновь пронзаю себя лишь острее,
Крест свой дальше на гору неся…
И в словах уж давно повторяюсь,
Не хватает мне их чтоб изречь,
Только слёзы солёные, каюсь,
Могут боль на мгновенье извлечь,
То, что мучает сердце плетями,
Распинает его на крестах –
Невозможность любви между нами,
Горький шёпот души на устах…
Я наг и нищ, мне не подняться на колени,
Сижу я в яме во сырой, земли я раб,
Я говорю — по сторонам мелькают тени,
Когда внимаю тишине — я духом слаб…
Не может без моих речей случиться…
Без моей мысли невозможно сотворить,
Без голоса — волнам не измениться,
Без выражения любви — не полюбить…
И я молчу с тех пор и стискиваю зубы,
Дабы разящей искренности удержать итог,
Потрескавшиеся смыкаю с болью губы,
С печалью закрывая очи, мыслю эпилог…
Я некрасив, напротив, безобразен,
Горбатый квазимодо, мцыри, прокажён,
В своих желаниях, в мечтах своих заразен,
И восприятьем истины мой разум искажён,
Поломан, сердцем расчленён своим безумным,
Несчастьем в искренности я помазан на века,
Бесследным шагом грешен, тем бесшумным,
Которым отреклась сама река,
Земля отвергла, небо опустило…
Куда податься в одиночестве своём…
Не искупаться мне и не достать до ила,
Могила свергла, чтоб не быть со мной вдвоём…
Ничем и никому я не обязан,
Долгов надменных над собой не признаю,
Ни с кем обетами иль узами не связан,
И лишь бродягам свою руку подаю…
Свобода в одиночестве от плоти,
Неспешный ход моих неистовых часов,
Где каждый миг тону в бессмысленном болоте,
Не признавая больше чувственных оков…
Желания покинули далече,
Отравлена душа самой судьбой,
