А я удивился такому совпадению. Там, на корабле, врачом, так понравившимся мне, была моя… как же это? Дочь моей сестры! Ну ладно, потом вспомню… Надеюсь, что вспомню, ибо в ухе почему-то зазвенело, а в голове закрутился эксцентрик, раскачивая стабильное состояние. Точно следуя его биению, картинка в глазах стала качаться, и такое ощущение, что голову тоже стало мотать. Еще мелькнула мысль, что срукрубная техника не такой уж и безопасной оказалась, а с последствиями… как вдруг я почувствовал себя вполне нормально. Типа так и надо. Поменял точку зрения.
– Елена Васильевна! Обед готов! – Местный искин вплелся в раскачиваемую во мне мысль-осознание, я зацепился за него и сказал:
– Ты как, салага, обращаешься к командиру?!
При этом почувствовал, как вокруг меня формируется нечто… Вот нечто – и все. Кстати, что-то подобное было на корабле, но тогда я не особо обращал на это внимание, с куражом несясь по волнам сценария, написанного не мной, а, наверное, подсознанием…
– Виноват! Исправлюсь, тащначгосбез! – с четко прорезавшимися нотками испуга ответил искин.
К счастью, продолжения не последовало. Я все же сообразил, что такое поведение сейчас не нужно, и ухитрился сжать в кулаке раскручивающийся в мозгах эксцентрик…
– Фух! Извини. – Я подмигнул уставившейся на меня сестре. – Издержки воспитания, трудные годы, муштра по этикету… – Что-то я погнал не туда.
Сестра мотнула головой, будто избавляясь от наваждения, и как ни в чем не бывало потащила меня в столовую.
– Извини, не сама готовила, по дороге дала команду СУНИКу дома. На синтезаторе приготовили обед. Но должно быть неплохо.
Хм… Накрытый стол в боковой гостиной, с открытыми дверьми в сад… Развевающиеся занавески. Запах цветов. Красота! А на столе дымится прожаренный в духовке огромный кусище мяса. А запах! Ну и там кое-что на столе. Попробуем-попробуем, как тут синтезаторы готовят!
Уселись за стол. Пока суд да дело, выставил бутылки, на этот раз с кордосским элитным вином, кое-что из закусок. Сестра недоуменно следила за моими выкрутасами.
– Похоже, тебе о многом надо мне рассказать. – Лена чуть отпила вина и расширила глаза от удивления. – Какая вкуснятина!
– А то! Считай, такое в основном императоры пьют, – сказал я, отрезая кусок мяса и рассматривая его на просвет.
Хм… И сало чуток поверх есть! Такое сочное, пахнущее специями… Я положил кусок в рот… Внутри брызнуло соком. Что ж… Вполне, вполне…
– Это где они сохранились еще? Императоры-то. – Сестра немного захмелела, быстро что-то, и тоже присоединилась к поеданию вкусняшек.
Судя по всему, она давно нормально не ела. Видно же все. Что-то гложет, но, надеюсь, расскажет мне еще. Не хочу пока давить и лезть.
– Значит, хочешь узнать, где сохранились императоры? – Я глянул сквозь стенки бокала и сыто откинулся на стуле.
– С чего-то ведь рассказ надо начинать? – Ленка строго посмотрела на меня.
Да… Твердости в ней прибавилось. Это уже не та девчушка, которую я помню, а уверенная леди.
– Только у меня есть одно условие.
Сестра вопросительно подняла правую бровь. Красиво вышло.
– Ты отключишь запись происходящего и настроишь свой УНИК, чтобы не вопил, если ему что-то не понравится в твоем состоянии.
– Я не понимаю, – сказала сестра и тут же испуганно схватилась за мою руку.
А как не испугаться, когда из-за стола вдруг перенеслась на высокую заснеженную гору у обрыва, а волосы и платье треплет сильный ветер? Дав ей пару секунд, я вернул нас обратно за стол. Понятно, что это было не настоящее перемещение, а мой… как же его назвать-то? Всечувственная реальность, переданная посредством специального конструкта… Не, фигня получается.
– Ой!
– Ну что там УНИК, ругается? – лениво спросил я, продолжая смотреть сквозь бокал, который так и не поставил на стол.
Сестра задумчиво постукивала пальцем по столу. Испуг у нее быстро прошел, что очень хорошо.
– Не особо, но отметил отклонения. С твоего позволения я все же оставлю его включенным, и медбраслет тоже, чтобы записать характеристики изменений. Прости, но я врач, и для меня это очень важно. Но запрещу поднимать тревогу. Это ведь не опасно?
– Пока никто не жаловался. А что с… СУНИКом? Без имени, да?
– Без имени. – Сестра посмотрела вверх: – СУНИК?
– Да, Елена Васильевна?
– Ты можешь отключить внутреннюю запись?
– Если я это сделаю, а с вами что-то случится, Николай Иванович меня просто убьет. – Ровный мужской голос с потугами к шуткам снова меня начал раздражать. – Но вы же знаете, что запись не ведется в спальне и в ванной.
– Туда мы, пожалуй, не пойдем… – Ленка посмотрела в огород через открытую дверь и о чем-то задумалась.
А мое раздражение снова закрутило в голове эксцентрик. Тук-тук… Влево-вправо… Звон в голове… Легкий-легкий, тише комариного…
– Эй! Салага! – хрипнул я. И у меня задергалось правое веко.
– Я, тащначгосбез!
– Отставить запись!
– Так точно!
– А что надо будет сказать, если спросят?
– Э-э-э… Что? – испуганно.
– Учись, салага! «Никак нет! Не могу знать! Не в моей компетенции! Не знаю!» Понял?!
– Так точно, тащначгосбез!
«Пиу-у-у-у!» – лопнула струна в ухе, и эксцентрик остановился.
