– Мы с Гаврошем видим для нас большую проблему. Во-первых, судя по всему, нас решили уничтожить. Во-вторых, весьма высока вероятность повторного нападения, несмотря на возможные терки между инопланетянами, о чем мы можем догадываться с высокой степенью достоверности, так как на своей шкуре почувствовали отношение к нам обеих сторон. А сколько их, мы не знаем. В-третьих, как говорит Гаврош, он может прыгнуть только в этот район астероидного пояса. Из любого другого, но только сюда. Как он говорит, это последний шанс, и мы им воспользовались. Если нас найдут здесь – мы беспомощны. Да и вообще, нет гарантии, что нас не просчитали после первого раза, и даже если мы уйдем отсюда, а нас снова вынудят прыгнуть, что мы не попадем в устроенную тут ловушку. То есть своей страховкой мы уже воспользовались, и ее у нас больше нет. – Он замолчал.
Даже через виртуальность капитан почувствовал тягостность, повисшую в воздухе.
– Можно мне сказать? – вдруг подал голос Гаврош.
Капитан удивленно посмотрел на Петра. Тот сделал недоуменное лицо.
– Говори, – разрешил капитан.
– Эль Багдади мне оставил свой контакт, если возникнет необходимость в помощи.
Удивительно, но след племяшки вел в Австралию. Я даже не поверил сначала. Где эта Австралия, а где река Ангара. Тем не менее вектор направления определился. Но я решил перестраховаться и выстроил путь пунктиром. Каждые триста – пятьсот километров снимались, если не было помех, или уточнялись с помощью воздушных элементалей частотно-волновые характеристики пространства. В эти точки я прыгал, осматривался (интересно все же!) и уточнял направление. Впрочем, изначальный импульс в сторону Австралии оказался верным.
Внизу, в Юго-Восточной Азии, часто встречались развалины современных мне городов. Эти некогда перенаселенные страны теперь выглядели дико и заброшенно, очертания побережья полностью изменились, городов нет, людей тоже. Видел один город, разрушенный и заросший джунглями. Природа берет свое. Лет через двести археологи и ученые будут ломать копья, споря о предназначении тех или иных предметов.
Один раз раскинутая ментальная сеть показала нечто странное. Даже в этой обстановке не забываем тренироваться! Как раз нечто вроде «лабораторной» попалось на том потоке сознания, где изучал архейские методики. Спустился, поискал среди джунглей, и сердце сжалось. Все-таки книга про Маугли была не придумана. Голый, грязный и волосатый ребенок лет десяти играл с дикими обезьянами. И не скажу, что его обижали – вон как дал под зад своему противнику. Начал думать, может, что-то сделать с ним, но, увидев, как тот переговаривается с обезьянами на их языке, угукая и что-то показывая жестами, полетел дальше. Печально все это.
Раньше как-то не особо проникался этими негативными изменениями на Земле. Сталкиваясь в основном с развитым обществом, явно продвинувшимся дальше моего, что вроде как говорит о положительном тренде, я не воспринимал информацию о катаклизмах и войнах как нечто жутко деструктивное. Даже виртуальные карты не особо впечатляли, равно как и видео с подаренного УНИКа. Для меня это было как хороший фантастический фильм. А сейчас, глядя своими глазами на то, что лежало внизу, я ощущал дискомфорт. Не знаю почему, не мог понять. Вроде бы нашел сестру, родню, у них все хорошо (правда, надо решить маленькую проблемку с племяшкой), а вот сейчас стало неприятно. Вспоминаю улыбчивые и приветливые лица вьетнамцев и таиландок, и становится очень грустно, а в душе возникает какая-то злость на тех, кто это сделал или допустил. Интересно почему? Один из вариантов – явно наблюдаю некое давление на мою ментальную сеть. Еле-еле чувствуется, напоминая ментальный отпечаток, запах давнего разложения. Но, думаю, не только в этом дело.
Но и нельзя сказать, что было только безлюдье и опустошение. Кое-где вполне по-современному. И летающие автомобили, и местами перенаселенность, хотя в ста километрах в сторону – безлюдные земли, иди да стройся. Но нет. Своя логика послекатастрофного и послевоенного развития, неизвестная мне.
Потом полет над водой. Мощные ощущения. Я даже какое-то время не прыгал, просто летел. Потом устал лететь, как листок на ветру, поменял на стрекозиные крылья своего летательного аппарата. Наверное, случайно так вышло, но прямо подо мной из воды выпрыгнул огромный кит. Мне показалось даже, что он пытался меня поймать, но это, конечно, показалось, – я высоко летел. Я улыбнулся. Безосновательно подумалось, что если эти животные выжили, то все будет хорошо. И вообще, и на моем пути.
И вот какой-то город на юге Австралии. Меня он не интересовал сам по себе, и мне даже было неинтересно, как он называется. Главное – это конечная цель моего путешествия.
