Догнал я своих коллег на парковке перед департаментом. Администратор и старик о чем-то бурно спорили, то есть Настуриарий эмоциональными жестами и пламенными речами убеждал статую Аскальдазда. Я не разобрал на расстоянии предмета спора. Селеслок в этот момент провожал аэрокар с Семеном Яковлевичем, Любомирой и Юрием, отправлявшихся в Министерство природных ресурсов. Любомира послала мне воздушный поцелуй в окно, и грусть, навеянная видом растворившейся в воздухе карты района, моментом испарилась.
— Ты видел?! — радостно и слегка оторопело обратился я к Селеслоку.
Координатор элегантно и уважительно склонил голову в сторону поворачивающего к выезду аэрокара, затем обернулся и тоном большого начальника, которого отвлекают от неотложных дел, заявил:
— Чем могу помочь? Только не тяни, сезон дождей близко! — произнеся последние слова, кентаврид лукаво стрельнул в меня глазами.
Ощущение дежавю чуть не заставило меня подпрыгнуть, и я машинально ответил:
— Там, откуда я прибыл, дожди уже идут!
— О, ты уже неплохо знаешь кентавридский народ, — в свете постоянных обвинений в полном незнании местных традиций, слова координатора прозвучали так, как будто только что кентавридский народ принял меня за соотечественника.
— Твой голос мне знаком, — осторожно сказал я, придерживая нахлынувшие подозрения.
— Люди часто путают кентавридов между собой, — неопределенно ответил Селеслок. — Ничего удивительного, ведь кентавридам присуща склонность меняться, они быстро приспосабливаются к переменам окружающего мира — сегодня кентаврид такой, завтра другой. Но есть также неизменные свойства, в которых они едины: например, кентавриды очень сильно любят Хертенканниетуорденвергелекенметдепаарден, свою Кентаврихору, этот затерянный в лабиринтах Галактического содружества мирок.
— Верно сказано! — подхватил Настуриарий, они с Аскальдаздом уже стояли рядом, — и чует мое старческое сердце, что наш мирок нашел уютный уголок и в твоей душе, Иван. Не зря ведь ты пялился на карту, когда проектор уже отключили, я видел!
— Следил, чтобы работнички департамента не повредили проектор! — неуклюже попытался оправдаться я.
— У тебя нет хвоста! — с довольной миной протянул Аскальдазд, по интонации это прозвучало в лучшем случае как «не ври!», но вполне могло означать что-то вроде «повезло, что мне нечего тебе оторвать за наглую брехню!» или вовсе как-то связано с уже известным мне хвостоковырянием.
Я не стал уточнять. Здесь и сейчас наши дороги расходились, мне нужно было отправляться в аэропорт, хлопотать об отправке, проходить таможню, и прочую привычную бюрократию, от которой не спасает даже прямое президентское распоряжение. Хотелось в оставшиеся несколько минут сказать что-то проникновенное и искреннее этим кентавридам, ставшим мне такими близкими за эти полные ярких событий дни, но среди роя мыслей в голове, как и полагается в наиболее ответственные моменты, никак не удавалось ухватить за крыло самую подходящую и полноценную.
— Кстати! — осенило меня, — поздравляю вас всех с праздником: на моей родине сегодня отмечают праздник кадастровых и геодезических работников! Надо же, совсем из головы вылетело… жаль. Жаль, что совсем не осталось времени засесть в каком-нибудь бурном местечке, сказать пару-тройку тостов и поднять бокалы за профессиональный праздник, коллеги.
— Скоро увидимся. Прилетишь еще. Что-нибудь отметим. — Обнадеживающе произнес Аскальдазд, похлопав меня по плечу. — Будешь медлить, мы прилетим.
— Кентаврихора примет тебя, кто бы ни был у власти! — пообещал Настуриарий, намекая на постоянную циркуляцию кадров в правительстве.
Селеслок нахмурился, но проигнорировал намек, и протянул мне руку для пожатия.
— Посмотри на нас — кадастр Кентаврихоры в надежных руках, переживать не о чем, — твердо сказал он. — Мы будем держать тебя в курсе событий, по мере возможности.
— Не хочется улетать надолго! — честно сказал я. — На Земле есть традиция бросать наличные деньги в воду, чтобы обязательно вернуться когда-нибудь снова. Монеты у меня нет, но реперные патроны всегда с собой, — я отстегнул электромагнитный пистолет и стрельнул в плиту, загоняя репер в бетон парковки, — пусть будет точка возврата!
Бюрократия с отправкой, против ожиданий, была сведена к минимуму. Очевидно, это было напрямую связано с тем фактом, что едва я прибыл из департамента, а Семен Яковлевич из министерства, в аэропорт по распоряжению министра информации и коммуникаций явился сотрудник «для оказания посильной помощи в заполнении бланков, соблюдении процедур и сокращении бумажной рутины». Как тут же выяснилось, рутины было всего-то ничего, большую часть бланков охотно заполнили приветливые служащие аэропорта, а процедурами и досмотрами нас вообще не обременяли. Наверно, если бы я через весь терминал протащил на поводке трубящего и упирающегося слона, никто бы не выказал внимания.
