За думками о делах мне удалось нормально вздремнуть в пассажирском кресле и восстановить разбитую долгой ночью бодрость. Пилот разбудил меня на подлете к месту назначения. Местность района напоминала разбросанные в хаотическом порядке большие овальные блюда; по дну каждого струился ручей, питающий кустарниковую растительность по берегам и полузатопленные поля фермеров. Редкие деревья, словно спасаясь от болота, жались к каменистым вершинам холмов, окружающих блюда, кое-где сбиваясь в лесочки по крупным водоразделам. Кое-где виднелись разрозненные, стоящие особняком усадьбы.
Катер просвистел над группой зданий, описал круг и зашел на посадку. Администратор ждал меня на краю посадочной площадки. Здоровенный скалоподобный кентаврид, серый в яблочко. Лицо открытое, приветливое.
— Заждались! — гаркнул он, разводя руки в приветствии.
Каждый, наверно, видел экскаватор. А с двумя ковшами? Нет, я не преувеличиваю. Администратор в один обхват вытащил через грузовой люк весь мой багаж и, шутя, перекинул в кузов своего вездехода.
Машина поднялась на воздушной подушке, и мы поехали к моей будущей резиденции. Администратор общался короткими, лаконичными фразами, но их было много, он выдавал их целыми очередями.
— Аскальдазд! Ждем давно. Все готово. Министр вчера звонил. Предупредил. А мы давно готовы. Архив скучает. Дела пылятся. Пора пускать в дело.
Я решил, что первое слово было именем, но представляться в ответ не стал, потому что догадался, что меня все равно будут звать Иван. Порадовавшись энтузиазму практиканта, я с удовлетворением произнес:
— Мне кажется, работа пойдет быстро.
— Мне не кажется. Уверен, очень быстро. Скоро дождь пойдет.
— Откуда такая уверенность? На небе ни облачка.
— Пойдет. Каждый год идет. Целый сезон. Лучше успеть до дождя. Урожай собираем уже. Я все организовал. Сырости много будет. Архив надо увозить. Тебя ждали.
— Для вашего народа, по-моему, характерна хорошая организация. Для процесса приватизации это очень важно.
— Отличная организация! — скромностью кентавриды не обладали, в этом я убеждался все больше, — ты прав, Иван! Это характерно. А что такое «приватизация»?
— Агм?!? — только и вымолвил я.
— Это на человеческом эсперанто? — с простодушным любопытством спросил кентаврид. — Интересно звучит. Коротко и ясно.
— Кадастр?! — еще не потеряв надежду, выдавил я.
— Занятно. Но я не знаю вашего языка. Объясни мне. — Беспечно произнесла глыба, невозмутимо взирая на убегающую под машину дорогу.
Я подбирал слова. Пяти секунд мне хватило, чтобы тут же выяснить, что о смысле дела администратор знает не больше, чем дерево на холме. Ошарашил меня администратор, что и говорить. «Администратор в курсе… нет проблем… меморандумы и собеседования… в новостях и по почте…» Ай да министр! Вот же Гуйявальг! Выходит, весь народ знает, а эти, в районе, и краем уха не слыхали!
— А министр заливал: «Меморандумы, собеседования»… — вслух протянул я, почесывая затылок.
— Министр? — насторожился Аскальдазд. — Беседовали. Меморандумы проводили. Каждый день фермеров у себя собираю. Обсуждаем.
— Ну-ну. И что обсуждаете?
— По существу. О деле говорим. Вот, приехать должен человек. А мы ждем. Работать будем. Все сделаем.
Я промолчал, сказать было нечего. Отступать я не собирался, сам разъясню жителям, в чем дело. Может, администратор что-то не так понял? Или просто дурак, а остальным все понятно? Как бы то ни было, а на Земле от меня ждали результатов. В конце концов, в академии рассказывали и о более запущенных случаях. Никто не говорил, что будет легко, а утренний пораженческий настрой был лишь минутной слабостью, которую я никогда себе не прощу.
Пожалуй, сегодня вечерком будет, что порассказать дневнику.
Я принялся объяснять администратору суть кадастровой реформы и нашу задачу в ее свете. Он слушал внимательно, не перебивая. Даже машину остановил. Молчал. Через полчаса я выдохся, как после сдачи устного экзамена по основным предметам обучения. Администратор молча ждал продолжения, и у меня появилось ощущение, что он ни шиша не понял. Или же объем информации за крутым монолитным лбом достиг критического предела, и сработал предохранитель, сжигающий все полученные данные в целях самосохранения.
— Какие будут вопросы?
— Никаких. Нет вопросов. Все сделаем. — Администратор с облегчением взялся за ключ зажигания, и машина, поднимая за собой облако сверкающей в лучах солнца водяной пыли, полетела дальше. Впереди уже маячили дрожащие в мареве полуденных испарений контуры городских построек.
— Дождь скоро. — Робко, едва ли не жалобно, пробасил Аскальдазд после паузы.
— В общем, говоря простыми словами, надо записать, кто тут имеет землю, сколько и на каком основании, — подвел я итог лекции, чувствуя, что все ранее сказанное не оставило почти никакого следа в необъятном кентавридском мозге.
Странно, но последняя фраза все же задействовала какие-то рычаги.
— Так бы и сказал. Нечего мудрить. Все понятно. Только смысл неясен. Какая цель?
— Создание базы данных…
Кентаврид поморщился.
— …короче, запишем, где и чья земля.
