Совсем рядом росло молоденькое деревце с пурпурными плодами. Роун отыскал прямую линану и отрезал от нее довольно длинный кусок, сделав скользящий узел на одном из его концов. Свернув лиану кольцами и закинув ее за пояс, он вскарабкался на молоденькое деревце. Оно сонгнулось под его тяжестью, вершиной достав до земли. Это-то и надо было Роуну. Он быстро принвязал лиану к верхушке и притянул ее к оснонванию ствола, выгнув деревце дугой. В руках у него еще оставался довольно большой запас линаны.
Грасилы со смехом собрались вокруг.
— Глупая игра! — кричали они. — Так никто не играет!
— Играет, — откликнулся Роун. — Сейчас увиндите.
— Ну-ну, — усмехнувшись, сказал грасил, у которого в этот момент был мяч.
Он спустился было к нижней ветке дерева, но тут второй грасил напал на него и, отбросив мяч, бросился наутек. Он как раз пролетал над голонвой Роуна, когда тот ловко крутанул свою лиану и накинул петлю на ногу грасила, а потом с вонсторженным воплем подтащил его к себе.
Роуну ничего не стоило отобрать мяч и кинуть его другому грасилу. Затем он привязал своего пленника к деревцу и отпустил веревку. Тот, как снаряд, пронесся над рощицей, перелетев через канаву.
Роун без труда снова взобрался на деревце и пригнул его, затем сделал новую петлю на своем лассо и поймал следующего грасила, которому пришлось проделать тот же путь.
— Похоже, я выигрываю, — со смехом заметил Роун, привязывая к деревцу третьего грасила и отпуская веревку. Этот плюхнулся прямо в каннаву, выбрался из грязи и заковылял домой.
Грасилы могли бы летать намного выше, где бы их не достало лассо Роуна, или отлететь в другое место. Но именно здесь была площадка для игр, и им даже в голову не пришло наруншить заведенный порядок.
Роун расправился еще с двумя грасилами.
— Сдаетесь? — спросил он остальных.
— Но ты все равно не сможешь выиграть, ты ведь даже не умеешь летать, — возразил один из них.
И они продолжали играть по прежним правинлам, даже не попытавшись отобрать у Роуна его лассо или помешать манипуляциям с деревцем.
Очень скоро Роун расправился и с оставшинмися. На площадке никого не осталось, никого, кроме Кланса. Из-за своего дефекта он так и не научился летать, а потому только издали наблюндал за играми своих сверстников.
— Забавно, — дружелюбно заметил Клане. Роун забросил лиану в канаву, оглядел плонщадку, где только что играли в мяч.
— Я все-таки победил, — горделиво произнес Роун, вытирая грязные руки о штаны.
Довольный собой, он усмехнулся и пошел донмой тренироваться в чтении.
Роун сидел на крыльце, держа на коленях большую, в яркой дорогой обложке, книгу, котонрая называлась лГерои Древней Земли». Он внинмательно рассматривал находящиеся внутри карнтинки с изображением людей, кораблей и огромнных городов, застроенных высокими зданиями. Книга была старая, очень старая. Некоторые страницы были уже утеряны. А вот иллюстрации сохранили свою красочность.
— Эй, идем с нами, — крикнул кто-то совсем рядом.
Роун оторвался от книги. Перед ним стоял Клане, его друг.
— Куда? — удивленно спросил Роун.
— Куда! — Клане хлопнул своим единственнным бесполезным крылом.
Черное чешуйчатое лицо грасила выражало возбужденность, янтарные глаза искрились.
— Весенний брачный сезон. Все собираются в роще.
Бледное лицо Роуна вспыхнуло до корней волос.
— Не смеши, — смутился он. — Но… все равно, приятного полета.
И хотя это чистосердечное, хоть и бестактное пожелание могло показаться Клансу обидным, Роун позволил его себе, так как давно заметил, что грасил не видит в подобном большой обиды.
— Да, конечно… я не такой, как другие, — все-таки произнес Клане, но сразу же умолк.
Впрочем, Кланс заблуждался — как грасил он был красив и хорошо развит для своих четырннадцати лет. В детстве, пока отсутствие крыла не играло заметной роли, его выделяли среди прочих грасилов.
— Идем же, Роун, — снова принялся он угованривать его.
— А что я там буду делать? — удивился земнлянин. — Ведь я вряд ли сумею поднять женщинну на дерево.
— Ну… крылья для этого вовсе не нужны. Во всяком случае, я надеюсь. Погляди-ка на меня. — И он поднял свою правую бескрылую руку.
Но Роун уже представил себе до осязаемости отвратительную сценку: с вожделенными намеренниями он приближается к черной грасилке, а та, хрипло крича и сильно хлопая крыльями, отталнкивает его еще и унижающей насмешкой…
— Нет, — решительно заявил Роун, — я даже не стану пытаться.
И порадовался тому, что и впрямь не испынтывает к подобной женщине никакого влеченния…
— Но тебе уже четырнадцать! — упорствовал Клане. — Что ты собираешься делать?
— Повременю, — сказал Роун.
— Зачем? — спросил Клане, но не дождавншись ответа, бросился вслед за проходившей минмо компанией хохотавших грасилов.
