Если бы домашние знали, что я пишу это письмо, они послали бы тебе приветы и поцелуи. Папа спрашивает про тебя несколько раз на дню. Рина, без сомнения, писала тебе об этом, так же как и обо всем, что у нас произошло нового. Сильви, наверное, скучает без тебя больше всех. Она в плохом настроении, раздражительна, но твою комнату содержит в полном порядке, как бонбоньерку. Приезжай, когда захочешь, все тебе будут рады. Надеюсь, что письмо дойдет до тебя, потому что вряд ли я соберусь с силами написать все это вторично. Посылаю его по единственному оставленному тобой адресу и надеюсь, что в Шенандоа-Вэлли твое имя небезызвестно.
Еще раз,
Письмо настигло Роба в Брэйси, штат Виргиния. Он получил его из рук Грейнджера, сидя в кухне своей тетки Хэт в ясный апрельский день, в субботу. После отъезда из дома он пропутешествовал целый месяц в своем стареньком, из третьих рук купленном шевроле, на покупку которого ушли все сбережения за четыре года работы под началом Кеннерли. С ним вместе путешествовал Найлс Фитцхью — самый старый его друг. Они собирались посмотреть сперва некоторые города Америки — побывать в Питерсберге, Ричмонде, Линчбурге, Лексингтоне — затем проехать долиной реки Шенандоа в Стонтон, где у Найлса жил сводный брат — владелец магазинчика скобяных товаров, который предложил им пожить у него и поработать, пока они не найдут себе что нибудь получше. Сперва все шло хорошо, несмотря на состояние дорог — в первые же три дня у них четырнадцать раз лопалась шина. Они повидали несчитанное количество полей сражения, подобрали на намять немало пуль и осколков снарядов, поговорили с двумя выжившими из ума конфедератами, повидали могилу генерала Ли, в Буэна Виста побывали в публичном доме под названием «Приют для путников» (приютили их — и не раз — девицы старше, чем того хотелось бы, однако веселые и сговорчивые, дешевые и вполне отвечающие назначению). Стонтон, однако, разочаровал их — безобразный, сплошь кирпичный: высокие остроконечные дома были, казалось, развешаны по склонам холмов, как красные рубашки на крючках, — да и брат Найлса тоже; работа-то у него для них имелась, но к тому же имелась и скрипучая, как телега, жена и трое ребятишек, младше пяти лет. Роб в мучениях проработал у него неделю, пока наконец какой-то фермер из горного района, похожий на портовую крысу, не обвинил его в мошенничестве (а Роб просто неправильно вычел), после чего он сложил чемодан и уехал. Полученные за работу деньги и остатки сбережении можно было потратить на бензин и покататься еще немного по стране в поисках счастья.
Не без некоторых трудностей он добрался до курорта «Теплые Источники», но там ему скоро стало не по себе (девицы, умирающие от желания выйти замуж, матери, охрипшие от зазываний), и потому он улизнул оттуда в Гошен, поселился в пансионе у злющей старой вдовы и начал пить бьющую в нос минеральную воду (скорее для забавы, чем для здоровья; после отъезда из дома он не притрагивался к спиртному — единственное исключение составляло пиво, которое он пил перед тем, как «найти приют», — чтобы притупить зрительное восприятие). От вдовы он узнал, между прочим, что собираются расширять дорогу через горный перевал, неподалеку от реки, и в Гошене скоро ждут артельщика, который будет набирать для этой цели рабочих, работы начнутся с наступлением весны. Роб решил дождаться его приезда.
