— Кому помочь?
— Помочь Грейнджеру. По-моему, он про Грейнджера говорил.
— Нет, не знаю, — сказал Роб. — Решительно.
— Ну и все, — сказала Грейси. — Я так мистеру Форресту и сказала.
Роб спросил: — В тот день… как он выглядел? Ничего?
— Такой же был, как всегда. Только будто состарился. Сидел, проверял листки с этими своими негритянскими работами, как в прежние времена. Грустный, правда, но ведь и в прежние времена он всегда невеселый был. В жизни другого такого грустного человека не встречала. Я предложила ему отдать вот это… — Она подняла левую руку. — Знаете, что это?
— Знаю.
— Все-то вы знаете, ничем вас не удивишь. — И она снова хихикнула. — Я предложила отдать ему за пятнадцать долларов. А он ответил: «Я это кольцо из рук выпустил. У него теперь-своя жизнь, и не мне в нее вмешиваться».
Роб постоял немного, шагнул к ней и положил деньги ей на колени.
— А мне не продашь?
— Кольцо или что другое? (Он не рассчитал в темноте и коснулся ее.)
Роб сказал: — Спасибо, конечно, но я о кольце.
— А на что вам оно?
— Хранить буду. Может, Хатчу отдам.
— Жениться надумали? Где ваша мисс Минни?
— Намаялась она со мной. Больше ждать не хочет.
Грейси постучала кольцом по деревянному подлокотнику. — Только покажите ей — мигом прибежит назад.
— Ты же не прибежала, — сказал Роб. — Кольцо взяла, а сама уехала.
Грейси сказала: — Я — другое дело, я же вам объясняла. Мне от мужиков всегда только одно нужно было — ну, а для такой красавицы, как я… когда-то была, это не трудно — табуном за мной ходили. Но мисс Минни нужны только вы.
— Я к ее услугам. Уже совсем приготовился сказать ей это, но тут она объявила — хватит! Как раз сегодня утром получил от нее письмо; пишет, что с нее довольно и что не видать мне ее больше как своих ушей.
— Заманивает, — сказала Грейси.
— Нет. Я ее обидел.
— Вот что ей от вас надо, — Грейси распрямилась и стала с трудом стаскивать с пальца кольцо. — Отдайте-ка ей его, — сказала она, протягивая кольцо той же рукой, в которой держала деньги.
Роб взвесил кольцо на ладони. — Сколько я тебе буду за него должен? У меня сейчас туговато с деньгами. Сам без работы.
— Небось, пьете много? — спросила Грейси.
— Достаточно, чтоб потерять работу.
Она подумала. — Берите! Все равно на нем ваше имя стоит; моего там никогда не было и дурня Грейнджера тоже.
— Что же ты его даром отдаешь? Нет, это не годится.
— А оно мне тоже даром досталось. Не заработанное. Когда время пришло отрабатывать — взяла да уехала.
Неожиданно Роб поднес кольцо к губам и поцеловал его. — Вот и я так же, — сказал он.
— Если когда разбогатеете — пошлите мне доллар-другой.
— А как я тебя найду?
— Через мисс Полли; она будет знать, где я.
— Она тоже собирается уезжать, — сказал Роб. — В сиделки наняться. Мне это неприятно, но она от меня помощи не хочет принимать.
Грейси пропустила его слова мимо ушей. — Ну тогда пошлите Христу. Он меня не забывает. — Она рассмеялась и долго не умолкала, как будто обнаружила в груди запас свежей воды, о котором и не подозревала прежде.
Роб сказал: — Обязательно. Мне он тоже не чужой. — И пошел к крыльцу. — Если будешь завтра в наших краях, заходи. Ты же еще не видела Хатча. Знаешь, как он вырос.
Грейси осталась стоять на месте. — Ладно, зайду. Я его не видела — господи ты боже мой! — да уже шесть лет. — Фонарик лежал на полу рядом с качалкой, но она не подняла его и приблизилась к Робу в темноте. — Нет, — сказала она, — не приду и не ждите. Близко к этому парию не подойду.
Несколько озадаченный Роб сказал: — Он ведь хороший мальчишка. Он Грейнджеру ничего не расскажет.
— Сама знаю, что хороший, — сказала она. — И пусть рассказывает Грейнджеру на здоровье все, что увидит. Просто я себя берегу. Наконец-то взялась за ум. И вам бы посоветовала. По возможности стараюсь не смотреть на детей. А то посмотришь, а потом сердце кровью обливается.
Роб тронул ее за локоть — тугой и горячий, обтянутый сухой гладкой кожей. — Не исчезай с нашего горизонта, ладно? Держись Полли, в твоих силах ей помочь.
Грейси кивнула: — Она не пропадет… — и осторожно высвободила руку.
Роб спустился с крыльца и пошел к машине. Взявшись за дверцу, он обернулся и сказал: — Благодарю!
— Приятно, когда хоть кто-то тебя поблагодарит.
Она больше не была видна ему, заслоненная балконными столбиками и кустами, посаженными ее двоюродной сестрой, но тут он вдруг вспомнил что-то. — А как же насчет дыни? Она еще не согрелась. Вместо аспирина, а?
— Нет, не пойдет, — сказала Грейси. — Слишком поздно — еще кошмары будут сниться. — Она повернулась и вошла в дом; он услышал лишь скрипучий звук открываемой и закрываемой двери, накидываемого крючка.
Тогда Роб нагнулся, достал дыню — все еще холодную (как он и обещал Грейси), по которой змейками бежали темно-зеленые полосы, — и положил ее на выставленный на улицу стул. Она увидит ее завтра, может, сумеет выменять на глоток виски; или ее сестра, возвращаясь на рассвете, найдет дыню, или кто-нибудь из детей, вставших спозаранку: подарок, свалившийся с неба.
