Лошади продолжали вести Александра по дороге, уже присыпанной первым снегом. Воспоминания уступили место размышлениям. Крепостное право на Руси казалось немыслимой отсталостью общества. Как можно так жить? Почему молчит народ? Неглупый царь Александр Второй, а не понимает, как живет Европа? Или великое смирение крестьян-христиан давало народу такую огромную силу терпеть все? Или глубокая идея о суетности и скоротечности этой земной жизни давала ему мудрость философа, народа-богоносца, по слову Достоевского? Или уж данная многовековая укрепившаяся привычка повиноваться, подчиняться, во всем мириться облегчала ему сложности жизни? Или при довольстве, сытости, своеволии самих господ он видел у них те же болезни, свои страдания, грехи и беды? Или он чуял, что корни несчастий и скорбей находятся где-то глубже и неустранимы? Или просто, при своем хорошем сердце и сносной жизни, он удовлетворялся малым своим счастьем, не зная другого, лучшего, а если и видел его у господ, то не завидовал им. Но возможно, что у «дворовых» крепостных, в отличие даже от рядовых мужиков-земледельцев, постепенно вырабатывалась особая психология повиновения, терпения, примиренчества. Они были более зависимы от начальства, не только от помещика и управляющих, но и от меньшей власти. Мужики жили лучше, самостоятельнее: отрабатывали свои 2-3 дня в неделю на барина, а потом ты – сам себе господин, хозяин в семье, на скотном дворе, в огороде, в хозяйстве, в поле. Земля давала ему силу и опыт. У дворовых же, безземельных, оставался один путь: держаться места, зависеть всецело от воли владельцев, уйти было почти некуда.
– Владение людьми – совсем не божественное дело, – внушал Александру мудрый священник в Европе.
Происхождение рабства политического и экономического происходит от дьявола, который ожесточает одних людей против других. Горе можно терпеть, но оправдывать причиняющих его хозяев – нельзя. Спасение человечества от горя и страданий не происходило и не придет даже от экономических свобод. Простое доказательство тому в самих богатых и свободных: разве они лучше бедных и подчиненных? Не хуже ли душой? Не грешнее ли? Не гордее ли? Не жесточе ли? Недаром сказано Господом:
– Трудно богатому при излишестве войти в Царство Небесное, – то есть сложно оставаться хорошим нравственно, чтобы удостоиться будущей награды там.
Но это соображение не оправдывает насилия одних над другими: как бы ни было мало или велико зло, оно остается им всегда. Царь Давид в псалме говорит:
– Когда гордится (много о себе думает и позволяет) нечестивый, то возгорается нищий, – то есть обижаемый, бедняк, подчиненный. И тогда происходят революции. Ровоам, сын Соломона, стал жестоко обращаться со своими подданными. Они взбунтовались, и отделились 10 колен израильских от Ровоама. Он собрал воинство, чтобы подавить эту революцию, но пришел к нему пророк и сказал от имени Господа:
– Не ходи и не воюй, ибо это – от меня произошло!
Божье попущение или изволение. Иногда у людей (не святых) уже не хватает сил терпеть. В крепостной Руси бывали восстания крестьян, а нужно удивляться тому, что их бывало все же очень мало. Поразительно мало, как не выискивай их из архивов. И это от того, что народ наш был необычайно терпелив и кроток. Но вскоре начнет иссякать и смирение, а с ним – и сила терпения.
Александр Мамонтов прибыл в родной дом поздним вечером. В доме никто не спал. Обнявшись с братьями и матерью, почерневшей от горя, он прошел к умирающему отцу. В возрасте 53 года Николай Мамонтов выглядел глубоким стариком. Его белое, как мел, лицо, было неестественно высохшим и еле узнаваемым. Только взгляд из глубоких глазниц был прежним, отцовским. Жестом отец заставил сиделку поднять подушки и переместить его повыше. Его голос дрожал, но тон был категоричным:
– Я дождался тебя, сын. Мать читала мне все письма, и я знаю твои желания. Господь выполнил мои мольбы и теперь слушай последнюю мою волю. Царь Александр начинает грандиозное преобразование России, я назначил тебя от нашей семьи на сход, где будет объявлена вся стратегия изменений. От результатов этой поездки будет зависеть судьба нашего рода, и я вручаю ее в твои руки. Выбор пал на тебя от того, что ты раньше братьев узнал европейскую жизнь, приобрел опыт и быстрее поймешь суть реформ. Однако, деньги мои вы получите поровну. Отныне место твое в России, женитьбу на чужестранке запрещаю. Невеста Татьяна из рода Хлудовых для тебя приготовлена, согласие получено.
Последние слова произносились с большим трудом, но били Александра, как хлыстом. Не исполнить последнюю волю отца он не мог. Слезы душили его от нахлынувшей любви к отцу, от разрушения всех его планов. Все перемешалось в его сознании, но он прильнул к холодной руке отца, который уже прикрыл глаза от усталости. Последние слова отца прозвучали тихо:
– Жду слова купеческого, сын.
– Исполню, батюшка, – прозвучало в присутствии всей собравшейся семьи, как приговор.
– Все оставьте меня и пригласите священника, – произнес Николай Мамонов еле слышно.
