— Я тебя вызываю на бой, — заявил Атис, сжимая кулаки. — Ты провел эту ночь у королевы. Не отрицай, не поможет. Мне сказали верные люди. Ты должен дать мне удовлетворение.
— Я — тебе? Ах ты, слизняк! — сказал Маран, отчеканивая слова. — Не можешь прибрать к рукам свою бабу, чтобы она не лезла к заезжим мужикам, и еще требуешь удовлетворения от меня? Мало мне удовлетворять твою бабу?
Он сгреб рукой рубашку Атиса на груди, толкнул его и буквально припечатал к стене, так, что посыпалась штукатурка, тот рванулся, пытаясь высвободиться, тогда Маран отпустил рубашку и схватил его за горло, все это одной правой, даже не вынув левую руку из кармана, и столь стремительно, что за его движениями трудно было уследить.
— Ну что, хватит тебе? Или добавить?
Атис захрипел, и Маран отпустил его горло, но продолжал придерживать рукой у основания шеи.
— Послушай меня, — сказал он уже спокойнее. — Я дам тебе совет. Я дам тебе до-о-обрый совет, такого совета тебе еще никто в жизни не давал. Я слышал, что ты вполне в форме, когда дело касается… не королевы. Что в трактирах ты таскаешь в постель по три девки сразу. Так вот, запомни, приятель! У твоей королевы тело шлюхи. Не знаю, как с душой, не разобрался, но тело — шлюхи. И я тебе советую: бери ее, как этих своих девок в трактирах. Понял?
Он отпустил Атиса, на несколько секунд задержав в руке толстую золотую цепь, висевшую у того на шее, и вдруг его лицо совершенно изменилось. Он убрал руку и сказал:
— Иди. Не надо меня благодарить.
И когда ошеломленный Атис, не вымолвив ни слова, вышел вон, повернулся к остальным.
— Так, — сказал он. — А ну-ка все сосредоточьтесь. Обратили ли вы внимание, что здесь у всех на шее что-нибудь висит?
— Что именно? — спросил Патрик.
— В том-то и дело, что не одно и то же. Если б у всех висело одно и то же, мы бы засекли это сразу. Нет. У дам драгоценные ожерелья, у служанок бусы попроще, у дворян золотые цепи, у фермеров серебряные, и так далее.
— Ну и что? — спросил Дан.
— А то, что сейчас вы все выйдете и отправитесь гулять по дворцу и его окрестностям. Я хочу знать, есть ли в округе хоть один человек, который ничего не носит на шее.
— А в чем дело? — спросил Артур.
— Потом. — Маран принял неприступный вид и добавил: — Идите прямо сейчас. Боюсь, что за всеми этими приключениями мы пропустили завтрак. Дан, ты подожди, я хочу с тобой поговорить. Только оденусь.
Пока он вытирался и одевался, все, кроме Дана, ушли, впрочем, через пару минут Патрик вернулся. Он открыл дверь и сообщил:
— Сюда идет Олиниа. Наверно, Атис немедленно донес ей, что ты назвал ее шлюхой. Она бросит тебя в темницу и правильно сделает, ты слишком нагло ведешь себя с королевами.
— Не бросит, — сказал Маран. — Увы! Дан, иди в соседнюю комнату.
— Я тоже хочу присутствовать на уроке, — сказал Патрик.
— Каком уроке?
— Хочу знать, как следует вести себя с королевами, чтобы получить право обзывать их шлюхами без риска угодить в тюрьму.
— Присутствуй, — сказал Маран безразлично, и Патрик прошел вслед за Даном в смежную комнату, притворив дверь, но неплотно, так, что было слышно каждое слово.
Королева вошла, видимо, одна, оставив сопровождавшую ее согласно этикету даму в коридоре.
— Доброе утро, — сказала она негромко.
— Мое почтение, королева, — отозвался Маран.
— Ночью ты называл меня по имени.
— Ночь прошла, королева.
— Первая ночь, — сказала королева.
— И последняя, — уронил Маран.
— Я тебе не нравлюсь, — сказала королева. В ее голосе не было вопроса.
— Почему же? — в тоне Марана звучала одна лишь вежливость.
— Нет, не нравлюсь, — повторила королева. — Но что тому причиной? Ты сказал Атису, что я шлюха.
— Я этого не говорил, — возразил Маран. — Я сказал, что у тебя тело шлюхи. В чем нет ничего плохого. У истинной женщины и должно быть тело шлюхи. Правда, этому телу полагается быть в узде у души.
— А какая у истинной женщины должна быть душа? — спросила Олиниа.
— Душа королевы.
— Разве такие женщины есть?
— Есть.
— Ты встречал их?
— Одну — да.
— И кто же это?
— Моя жена, — сказал Маран.
— Так ты женат?
— Да.
Королева помолчала, потом сказала с легкой иронией:
— Только не говори, что ты ее любишь. Если бы ты ее любил, ты ей не изменял бы.
— А я ей не изменяю, — ответил Маран спокойно.
— А как же это называется? — спросила Олиниа, но Маран не ответил, и она после недолгой паузы сказала тихо: — Понимаю. У тебя просто не хватило душевных сил оттолкнуть меня. Унизить.
Маран промолчал.
— Возьми, — сказала королева немного погодя. — Это ключи от хранилища. Можешь идти туда, с кем хочешь, и взять оттуда все, что хочешь.
— Ключи, — простонал Патрик. — Боже мой, удалось!
— Он не возьмет, — сказал Дан тихо.
— Как не возьмет?!
— Так.
— Бери, — сказала Олиниа. — Не волнуйся. Это вовсе не плата за… За звезды, которые, оказывается, можно видеть прямо из комнаты. Ты ведь не из-за ключей. Я все понимаю. Возьми. — Пауза. — Ладно, я кладу их сюда на стол. — Она помолчала и добавила: — Сегодня не ходи. Хранилище можно отпереть только в полнолуние.
Дверь открылась и закрылась.
Патрик осторожно заглянул в ту комнату.
— Ушла, — констатировал он.
