Маран сидел в кресле у окна. Увидев их, он поднял голову.
— Ну что, Патрик, доволен? — осведомился он и добавил: — В итоге шлюхой оказался я.
— Не преувеличивай, — сказал Патрик. — Она бы в любом случае добилась своего. Душу вынула б, но добилась. Без этого не обошлось бы.
— Может, и обошлось бы, — возразил Дан. — Оказывается, она вполне разумная женщина.
— Все они разумные. После того, как им покажут звезды, не выводя из комнаты.
Дан невольно улыбнулся.
— Наоборот, Патрик, после этого даже разумные становятся безумными.
— Неважно. Главное — деваться было некуда. И, в конце концов, это издержки нашей работы.
— Хорош я буду, когда мне придется об этой работе докладывать, — буркнул Маран.
— А зачем докладывать? — сказал испуганный Дан. — Можно умолчать. Мы это скроем. Да, Патрик?
— Конечно, — согласился тот. — Хотя, честно говоря, я не вижу повода для волнений. Шеф у нас нормальный мужик, он к таким вещам относится, как к должному. Надо, так надо. И не думаете же вы, что он расскажет об этом Наи?
Имя Наи переполнило чашу терпения Марана.
— Патрик, — сказал он, — возьми ключи и спрячь, пока я не выкинул их в окно. И иди работать.
Патрик моментально очутился у стола.
— Выкинул! Еще чего, — сказал он, хватая ключи.
Когда Патрик вышел, Маран повернулся к Дану.
— Скажи-ка, ты ведь вчера наблюдал за мной? Да не смущайся, я же сам разрешил.
Дан кивнул.
— А запись шла?
— Нет. Мы отключили. Чтобы…
— Понимаю. Весьма деликатно с вашей стороны. Что ж, тогда обратимся к твоей памяти. Ты все помнишь?
— Пожалуй. А зачем тебе?
— Видишь ли, Дан, по-моему, там был, что называется, момент истины. Сосредоточься. Вначале она несла всякую чушь и даже пыталась меня просто купить, так? Ну я уже встал, чтобы уйти. Еще подумал, что повезло, она не догадывается, на какие кнопки надо нажимать. И тут она сказала…
— Не уходи, не отвергай меня, я тебя хочу.
— Примерно так. А дальше?
— А что дальше?
— Это все?
Дан задумался.
— Не совсем. Она добавила: «Погоди», а может, «Секунду», что-то такое. Потом поднесла руки к шее. У меня было ощущение, что она расстегнула свое ожерелье, словно собиралась снять его…
— Так.
— А потом снова застегнула.
— Но ты ничего не слышал? Она молчала?
— По-моему, да.
— Точно? Подумай.
— Да, — сказал Дан твердо.
Маран вскочил и стал возбужденно ходить по комнате.
— Черт возьми! — сказал он. — Я, кажется, разгадал! Я понял, что здесь происходит! Если, конечно, это не галлюцинация.
— Ну и?
— После. Я должен убедиться. Вечером.
Он совершенно преобразился, и Дан спросил:
— Отошел?
— Что?.. Ах да! Отошел, как видишь. Хотя, по правде говоря, отходить мне, Дан, некуда.
— Почему некуда?
— А потому что, как ни крути, а ничего хорошего не получится. Ты что думаешь, если б я все-таки ушел оттуда, мне было б намного легче? Я ел бы себя поедом, что после таких слов… Не умею, понимаешь? Не привык. Ты же знаешь, у нас, едва начнешь догадываться, в чем разница между мужчиной и женщиной, тебе начинают вдалбливать, что сказать женщине «нет» почти преступление. Хуже. Ты после этого уже и не мужчина как бы. Ну невозможно! Хочешь, не хочешь, доставляет это тебе удовольствие, нет…
— Нет? — спросил Дан. — Не доставляет?
— Да как тебе сказать… Это же все относительно. После…
Он умолк, задумался. Дан молча ждал, размышляя о том, что теперь и Патрик, и Артур, не имеющие о бакнианских традициях и установках никакого понятия, будут считать необходимость попасть в хранилище главной причиной… чертовы ключи!.. вот уж действительно, поди и не выкинь их в окно… Впрочем, Марана эта сторона дела, как видно, волновала мало, потому что он поднял глаза на Дана и неожиданно спросил:
— Дан, а как на Земле женятся?
— В каком смысле?
— Я имею в виду формальную сторону дела. Есть же такая? Или нет?
— Есть. Надо сделать объявление по сети. Информационной сети, оно идет в банк и фиксируется, как факт. Чтобы объявление было действительным, его надо сделать вдвоем, изображение и голос считаются доказательствами.
— И что это дает?
— Во-первых, общность имущества — если, конечно, не оговорить специально раздельного владения им. Во-вторых, право наследования. Ну например, если я где-нибудь угроблюсь, Ника получит все, что у меня на счету, плюс всякие пенсии, пособия, премии, страховые выплаты, внеземные работы в этом смысле штука выгодная… Впрочем, я не думаю, чтобы все эти деньги ее особенно обрадовали. Как и Наи.
— А еще?
— Еще? Даже не знаю. Наверно, от жены можно ожидать верности с большим правом, чем от любовницы, но это вовсе не факт.
Маран пренебрежительно отмахнулся.
— Таких проблем у меня нет.
— Ну и самоуверенный ты, — сказал Дан с легкой иронией.
— Я не самоуверенный, я реалист… — Он посмотрел на Дана и усмехнулся. — Дело не во мне, Дан. Женщины, подобные Наи, либо верны, либо уходят… Это все?
— Возможно, — сказал Дан, — ей было бы приятно выделиться из ряда твоих случайных подружек. Длинного ряда, я полагаю?
— Наверно, — сказал Маран рассеянно. — Кто их считал… Ладно, я все понял.
Народу за обедом было много, и за столы усаживали по пять человек. К удивлению разведчиков, их всех посадили за один стол.
