— А вот так, — мужчина закатывает рукав правой руки и показывает мне запястье, на котором красуется бирюзовая полоса — яркое свидетельство проведённого ритуала. Макс сделал его побратимом! — Он спас меня. Благодаря эль Кортерра я сейчас стою рядом с тобой, маленькая, иначе бы не выжил. Шансы были равны нулю.
Открываю рот от удивления и хлопаю ресницами. Ошеломительная новость!
Максимус сделал это ради нас и нашей семьи?! Даже несмотря на то, что я отталкивала его и закрывалась?!
Стало ещё больнее. Я приуныла, и настроение со скоростью света покатилось куда-то на край Вселенной.
Но родители перехватывают меня быстрее, чем я успеваю запрыгнуть в ближайший автомобиль.
Мама, как глава нашей семьи, начинает первой. Смотрит виновато, переминаясь с ноги на ногу, уголки губ опущены.
— Машу... — я уже готовлюсь скривиться от ненавистного обращения, но на удивление, она прокашливается и тут же исправляется, — Мария, мне так жаль...
Дальше она рассказывает про то, что мой любимый папочка натворил. Посреди тирады Дианы эль Саавера-Ардерра-Гарсон к нам присоединяется Макс с нечитаемой маской на лице. Ни единой эмоции.
Секс-робот прямо-таки во всей красе!
Украдкой поглядываю на бывшего магистра, а он на самом деле выглядит очень сексуально. Волосы растрёпаны, тело напряжено, отчего плечи расширяются и он сам увеличивается в размерах. Мощный, сильный, высокий, красивый мужчина.
Стоит, руки убрал в карманы, на меня не смотрит. Делает вид, будто очень заинтересован истерикой Императрицы.
Ну и ладно! Мы ещё поговорим.
Если убрать все лишние слова из маминого рассказа, выходит, что во всех моих бедах виноват отец...
...и эль Кортерра попал под его раздачу. Сириус вынудил магистра дать клятву: «не подходить ко мне, не признаваться в чувствах и самое главное, не говорить, что мы избранные». С припиской: «пока я сама не узна́ю или пока папа не решит все проблемы с преследователями».
Их разговор был уже давно, и всё это время Макс был вынужден скрываться, не показывая мне своей заинтересованности. Впрочем, это получалось у него вполне успешно. Я действительно считала, что он никогда не посмотрит на меня, как на женщину, с которой мог бы построить романтические отношения или хотя бы заняться сексом.
Тьфу!
Мама тут распинается, а я совсем не о том думаю! Когда она заканчивает отчитывать папочку, поворачивается к двум другим своим мужьям, и ласково, слово возбуждённая китти говорит:
— Мальчики, полетели домой, — специально старается задеть побольнее Сириуса. И правильно! Особенно после того, что он учудил со своей единственной кровной дочерью, то бишь со мной, — Мария, — обращается ко мне, — а ты возвращайся, как будешь готова, милая. Когда разберёшься... — делает паузу и поочерёдно смотрит на Макса и Алекса, — со всем-и. — Последняя буква была сказана лишь одними губами, но я ясно поняла её посыл.
Подхожу, чтобы обнять родителей. Конечно же, всех, кроме папочки. От меня ему тоже последует наказание.
Мария Гарсон
Как только родители улетают, я сразу же решаю подойти к Максимусу, чтобы выслушать извинения, извиниться само́й и предложить попробовать всё сначала.
Именно так. И в такой последовательности. Приблизительно.
Продумывать план и подбирать правильные слова совершенно нет времени. Я очень устала, хочу выспаться и отдохнуть.
А лучше в отпуск!
Нормальный отпуск без всяких похищений. Пусть и Земной. Здесь, оказывается, есть на что посмотреть!
Губами слегка касаюсь щеки любимого, разрываю тёплые объятия и иду ко второму своему мужчине. Обиженному и обделённому.
В спину мне прилетает довольный, одобрительный смешок. Что-то вроде того. Своеобразная поддержка от Алекса, которая, на самом деле, помогает и придаёт уверенности, что я всё делаю правильно.
Бывший магистр стоит, отвернувшись. Руки скрещены на груди, но притом дышит медленно и глубоко — это видно по расширяющейся спине. Напряжён, собран, ждёт от меня вердикта.
— Макс, — подхожу и останавливаюсь буквально за шаг до него...
Боюсь сократить оставшееся расстояние, потому что руки буквально чешутся от желания прикоснуться к нему, а губы жжёт от необходимости попробовать его сладкий поцелуй. Наконец-то ощутить его своим мужчиной, а не академическим преподавателем, коим он был для меня на протяжении четырёх лет... недостижимой мечтой.