Мы часто говорим, что гектар мелиорированной земли способен «работать» за два. Но не всегда добавляем, что способен он одарить удвоенным, а то и утроенным урожаем не без человеческого старания, не без грамотного выполнения агротехнических приемов и не менее грамотной эксплуатации осушительной или оросительной системы в целом. А такого умения как раз и не хватает. Подтверждает это и упоминавшаяся уже земляная перемычка, перегородившая русло, по которому должны отводиться дренажные воды с огромного массива. Значит, нарушена нормальная работа всей осушительной системы, что может привести к вымоканию посевов, если не вторичному заболачиванию. Видел я и дождевальные установки, которые запустили в работу не без труда, да и управляются с ними не без канители: то одно не ладится, то другое капризничает. Бывает, вместо дождевых капель струи начинают литься, вымывая корни растений. А уж если из строя почему–либо выйдет, то и вовсе беда, потому что система сложная, работает от насосной станции в автоматическом режиме, а в колхозе, совхозе и специалистов–то таких нет. Едут тогда на выручку все, кто есть в районном аппарате: инженеры, механики, которые в это время должны управлять хозяйством района.
И все же, пусть и не без канители и чертыханья, рязанцы и в этом деле справляются лучше, чем, скажем, на Смоленщине. В Гагаринском районе, например, дорогие дождевальные установки, которых пока еще не хватает, оказались не при деле, бездействуют. Мелиораторы проложили закрытую оросительную сеть, смонтировали дождевалки, опробовали их, а уж потом вручили хозяйствам: орошайте — и будете всегда с урожаем трав. Хозяйства приняли их, поблагодарили строителей, правда, без проникновенных слов, и поступили по принципу: пусть стоят, еды они не просят и плакать, жаловаться не умеют. И дождевалки стоят, ни разу за три года не брызнув дождем.
Руководители хозяйств рассуждают так: у нас не Поволжье, сырости и без того хватает. Да, в иное лето дождей действительно хватает, бывает и избыток. В такие годы хлеба могут и не уродиться, но уж травы–то растут, их нечего поливать.
Признаться, все эти доводы смутили меня, как смутили они и местных мелиораторов. Во всяком случае, они все неохотнее берутся за претворение новых проектов орошения, тоже на сырость ссылаются.
Поехал я тогда в колхоз имени Радищева того же Гагаринского района, чтобы спросить у Ивана Антоновича Денисенкова, председательствующего в этом знаменитом хозяйстве более четверти века, зачем он, имея перед глазами опыт соседей, дождевалки задумал ставить, да еще торопит мелиораторов, покоя им не дает. Сказал ему о травах, которые здесь и без полива растут неплохо.
— Растут–то они неплохо, — откликнулся Иван Антонович, — однако почему тогда многие хозяйства из года в год без кормов остаются?
А ведь знал я, что в районе с кормами бывает так туго, что хуже и некуда. Знал, что каждую весну многие хозяйства к радищевцам едут — сена, соломки выпросить, чтобы хоть как–нибудь до молодой травки дотянуть. Знал, однако же вот согласился с доводами, очень уж они убедительными показались.
И Иван Антонович начал доказывать, что даже в сырой год такие месяцы, как май и июнь, частенько бывают засушливы, и травы растут плохо. Да и в другое время дожди идут не тогда, когда травам они нужны. А уж в сухой год и подавно орошение нужно, иначе не избежать бескормицы, которая приводит к снижению продуктивности скота, к сокращению поголовья. Вот и получается, что после одного такого лета нужен не один год, чтобы животноводство поправить.
На Рязанщине это понимают. На Рязанщине я не слышал ссылок на сырость. Правда, может, потому, что лето было очень уж сухое. Может, именно оно и убедило всех в том, что орошение кормового поля не мода, а жизненная необходимость, орошение позволяет избавить животноводство от спадов и трудных подъемов. И дождевалки здесь не бездействуют. Одна беда — действуют не всегда как надо.
Ездил я по полям, облагороженным руками мелиораторов, смотрел на действующие дождевалки и нет–нет да и вспоминал русскую народную сказку про Ивана Бесталанного и Елену Премудрую.
«Поедет, бывало, Иван пахать, мать ему и говорит:
— Сверху–то земля оплошала, поверху она хлебом съедена, ты ее, сынок, поглубже малость паши!
Иван вспашет поле поглубже, до самой глины достанет и глину наружу обернет; посеет потом хлеб — не родится ничего, и семенам извод. Так и в другом деле: старается Иван сделать по–доброму, как лучше надо, да нет у него удачи и разума мало».
Теперь мы говорим иначе: нет навыка, опыта нет. А в остальном то же самое случается: и с пахотой осушенных торфяников (а они требуют особого к себе отношения, иначе могут быстро сработаться и истощиться), и с орошением — вроде бы и поливают не жалея воды, а урожай называть стыдно.
