Карианну замучили сны. Она редко когда спала ночь напролет. Ее будили кошмары: она видела во сне, что идет по нескончаемой дороге или по дому с анфиладами комнат, она искала Даниэла… или ребенка, иногда они сливались вместе, и эти поиски были сопряжены с диким страхом, Карианна знала, что Даниэл (или ребенок) где-то тут, рядом, за стеной, за закрытой дверью, за поворотом дороги… Но она никогда не добиралась туда, и мешали ей во сне люди, доброжелательные, вежливые, довольные собой люди, которые вскидывали на Карианну равнодушно-удивленные взгляды: чего она хочет? — и, передернув плечами, возвращались к своим делам, а из-за их повседневных дел и планов Даниэл становился все недоступнее для нее, она просила, умоляла, плакала, пыталась объяснить, но ее никто не слышал, в некоторых снах ее к тому же и не видели. Они придумывали поездки за город, брали с собой Даниэла, а Карианне никогда не находилось места в машине. Они носились со смуглым ребенком, как со своим собственным. Карианна просыпалась в слезах, крича от ужаса. Никто не слышал ее.
У этих людей были разные лица, временами они напоминали родителей, временами — Май, или Сесси, или Рут, иногда это была пожилая женщина, сотрудничавшая с Центром усыновления, которая когда-то разговаривала с Карианной в парке, иногда это были товарищи по работе. Карианна ночь за ночью просыпалась в страхе. Со временем она научилась преодолевать этот страх, переводить его в ненависть, она изучила ненависть, как никогда прежде. Теперь она ненавидела снившихся ей людей. Ощущение было не из приятных: ненависть отзывалась острой болью в животе, в горле, она была густая, темно-красная, как венозная кровь, она душила Карианну. И все же это был единственный выход, единственный способ, которым можно было избежать бездны, поскольку за печалью и страхом открывалась пустота, тогда как ненависть придавала Карианне силы, подталкивала к борьбе, видимо, даже приносила облегчение. Сидя в три часа ночи в гостиной. Карианна с дрожью представляла себе, как полосует ножом лица, отдавливает каблуками пальцы, вспарывает вилами животы тем, кто…
Она начала видеть во сне нападение на Даниэла, она снова и снова переживала тот случай, слышала голоса, видела перед собой подробности, которые непонятно когда успела заметить. Она видела чудовищную жестокость, с которой самый высокий из нападавших, мрачной тенью возвышаясь над Даниэлом, бил его… видела руку, отведенную назад и взрывающуюся сокрушительным ударом по лицу… По его лицу…
У Карианны сохранилось несколько снимков Даниэла, и все же она постепенно стала забывать, как он выглядел.
Он уходил. Он все больше и больше отдалялся от нее. Скоро его не будет нигде, даже в ее памяти.
Но ей не хотелось думать об этом, она была не в состоянии, она предпочитала думать о
Если ее не будили кошмары, она просыпалась от малейшего шума с улицы либо ей чудилось, что у нее горят руки, или сводит стопу, или натирает складка простыни… С пробуждением эти впечатления проходили, а Карианна продолжала лежать, вперившись в темноту, как ей казалось, часами. Спала она беспокойно, каждое утро простыня под ней сбивалась, иногда ей мерещилось, будто ее оцепеневшее тело парит в воздухе, в нескольких сантиметрах над матрасом. Она вставала разбитой и смертельно усталой. Карианна уже несколько недель пропускала тренировки, и вот однажды она собралась с силами и поволокла себя в спортзал, после большого перерыва все мышцы противились нагрузке, и Карианна еще долго чувствовала себя измученной и разбитой. И все же у нее была смутная мысль, что нужно поддерживать свое тело в форме, закалять его — оно было в некотором роде ее оружием.
Вскоре после того, как Карианна возобновила тренировки, она проснулась однажды ночью, увидев, как перед ней рельефно и отчетливо выступило из тьмы лицо. Молодой парень, простоватый, с несколько тяжеловесными, инфантильными чертами. Лицо это было выхвачено фарами промчавшейся мимо машины, в нем было что-то знакомое, и теперь Карианна поняла, где она его встречала раньше, теперь она была уверена, убеждена, что сумеет узнать его.
Тело совсем не отдохнуло, но голова работала предельно ясно. Карианна несколько часов пролежала так, погруженная в раздумья, не двигаясь, на спине, с заложенными за голову руками, под доносившиеся с улицы звуки, которые служили равнодушным фоном ее размышлениям в темноте жаркой летней ночи.
