К счастью, что-то удерживало его здесь, и фэйри, покружив над головами волшебников, вернулся, чтобы пронестись рядом с головой Герхарда и обидно дернуть его за волосы. После этого он удобно устроился на одной из пластинок песчаника на самом верху арки и поставил локоть на один из носов Двуликого.
– Что, приятель? – обратился он к богу. – Тоже удивляешься глупости смертных? Я два месяца питался магией одного из них и вылакал до предела один из камней, а смертный и не заметил, пока я не вылакал еще два!
Он рассмеялся – это было похоже на стрекот кузнечиков на летнем лугу, или на скрежет ножниц, или на хлопанье листьев под порывом ветра – и на смех ребенка тоже. Герхард скривился и побледнел.
Кондор его отлично понимал. Любой, кто находился рядом, почувствовал бы холодок, пробежавший вдоль спины от этого смеха. Он звучал на границе и был ею: границей даже не звука, а идеи звука, имитацией, созданной фэйри, тем, как фэйри – этот конкретный – понимает смех.
Пикси щелкнул изображение божества по носу:
– Видишь? Я бы выгрыз их уши, если бы захотел!
– Если бы здесь были твои братья, – холодно сказал Кондор. – Которых здесь нет.
– Появятся, – заверил его пикси, делая вид, что падает вниз – его тело перевернулось в воздухе и замерло почти у самого пола. – Как только скажу им, что тут неплохо кормят! – Пикси демонстративно улыбнулся и погладил себя ладошкой по животу. – И есть с кем играть!
Он снова застрекотал крыльями, выделывая в воздухе мёртвые петли и восьмёрки и изредка бросая в магов обидные словечки и жесты. Это было похоже на браваду и, скорее всего, действительно было ею: бедняга попался, понял это и пытается сделать вид, что может сбежать.
Если бы мог – сбежал бы сразу. Что-то не дает ему это сделать. Слабость? Какая-то болезнь, из-за которой он попал так далеко и жил в Тенях у портала, питаясь чужим волшебством? Или сам портал не отпускает?
– Вот вам и ответ, Герхард. – Кондор не отрывал взгляд от мельтешащей в воздухе черно-зеленой точки. – Оно вас безнаказанно жрало. Эй ты, мелкий! Хоть бы спасибо сказал! – беспечно бросил он в сторону фэйри.
Так, словно тот был его добрым приятелем, а не мелким вредителем, грозящим отгрызть им с Герхардом уши.
Пикси визгливо рассмеялся и пронёсся перед лицом Герхарда, на мгновение замер и изогнулся в насмешливом поклоне – а потом снова вернулся к полёту.
– Ему нравится ваша магия, – продолжил Кондор мягко. Мягкость давалась ему не без усилий, слишком уж сильной была злость на Герхарда. – Он к ней привык и теперь поглощает быстрее, чем заклинание даёт нужный эффект. Верно я говорю? – Это было уже обращено к фэйри, который подтвердил, крутанув сальто перед лицом Кондора. – Что вы знаете о пикси, Герхард?
– Игривы, опасны и… ай! – Фэйри снова дёрнул мага за волосы. Попытка дотянуться до вредителя и схватить его рукой результатов тоже не дала. – И обычно нападают стаей. Не думал, что одна маленькая дрянь… ой!.. может причинить столько беспорядка!
Кондор покачал головой и скрестил руки на груди.
– Все так, – сказал он.
«Все так, – подумал он, – но не совсем так». А Герхард видел пикси впервые в своей жизни. И, наверное, никогда не видел других подобных существ. Видимо, там, где он учился быть волшебником, уделяли Изнанке и ее обитателям внимания не больше, чем истории волшебства и каллиграфии. «Впрочем, – одернул себя Кондор, – нельзя знать все. Герхард – хороший маг».
Неплохой. Для того места, которое занимает.
Маленькая дрянь снова беззаботно расселась рядом с изображением Двуликого – на этот раз с другой его стороны. Пикси свернул крылья и уставился на волшебников большими черными глазами, похожими на глаза насекомого. Он ждал.
Герхард был прав: пикси действительно крайне игривы. Играть для них так же естественно, как рыбе – плыть, стрижу – лететь, а кролику – трястись от страха при малейшем шорохе. И в этом своем стремлении найти партнера в играх они опасны, потому что понятия об игре у всех фэйри серьезно отличаются от тех, которые приняты у людей.
Если бы Кондор встретился со стаей пикси где-нибудь на лугах Кимри, он бы предпочел засунуть гордость подальше и сбежать. Потому что стая пикси – это почти как штормовая волна или порыв ураганного ветра, только если бы у воды или ветра был разум, очень изощренный в вопросах жестокого любопытства. Но этот пикси был один – и пока он один, он был опасен, как шершень. Не более. Особенно, если ты знаешь, как повернуть чью-то привычку против него, обратив ее в ловушку.
Особенно – если у тебя чуть больше власти и знания, чем этот кто-то думает.
– Ты заигрался, мелкий, – с доброй улыбкой сказал Кондор, запрокидывая голову, чтобы видеть пикси. – Давай по-хорошему: или я тебя тут больше не вижу, или я делаю так, что я тебя тут больше не вижу.
– Да, друг мой. – Пикси вздохнул и погладил Двуликого по носу. – Смертные однозначно обнаглели! – Его голос вдруг из чуть стрекочущего стал отчётливым, холодным и высокомерным. – Я обгладывал пальцы таких, как ты, смертный! Выедал глаза! Прогрызал им чрево!
