Воздух вокруг заискрил, словно ярость фэйри начала проникать в этот мир.
Кондор молча пожал плечами и под изумлённым взглядом Герхарда вытащил из-под пальто широкий шарф, сделанный из тонкой шерстяной материи.
– Ловили ли вы в детстве бабочек, друг мой? – со смешком спросил Кондор. – Принцип тот же.
«Главное, – подумал он, – чтобы наш маленький друг не разбил стекло и не покинул нас раньше, чем мы наиграемся».
Следующие полчаса прошли весело для всех – особенно для пикси, потому что вид двух растрёпанных взрослых мужчин и их попыток достать его с помощью куска ткани несомненно доставлял гостю с Изнанки неимоверное удовольствие. Пикси наблюдал, как они оба злобно шипят, в очередной раз обнаружив под шарфом стену или пол, и глумливо хихикал откуда-то сверху, недосягаемый и полный сил. Игра увлекла его, как любого представителя его народа, склонного играть и заигрываться. Заигравшись, пикси не заметил, что шарф начал существовать отдельно от Кондора, который лениво привалился к стенке и пытался отдышаться.
В отличие от настороженного и разозленного Герхарда, гордость которого явно была задета всей этой беготней, со стороны Кондор выглядел так, словно не фэйри по залу гонял, а сам был расшалившимся фэйри.
Когда пикси в очередной раз попытался отсидеться под носом у Двуликого, его накрыло, и запеленало, и уронило на землю, легонько ударив об нее.
– Иди сюда, – сказал Кондор, запуская руку под слой ткани. Оттуда раздался возмущённый стрекот и проклятия, и в пальцы чародея вцепились острые фейские зубки. Кондор поморщился, но всё-таки смог перехватить пикси так, чтобы тот при всём желании не смог его укусить – просто зажал в ладони, почти ломая нежные крылья и упираясь большим пальцем в нижнюю челюсть. Пикси вертелся, хныкал, ругался, пытался процарапать в ладони дыры, но вырваться ему не удавалось. – Да, мелкий. – Жёлтые глаза смотрели на пленника насмешливо. – Я сказал. Ты не понял.
– Не убивай меня!
– Я отлично знаю, как вы умеете торговаться. – Кондор ухмыльнулся. – Предложить человеку всё золото мира и вечную жизнь с дочуркой вашего короля в придачу. Потом снова начнутся угрозы. Давай обойдемся без этого.
Пикси сделал вид, что смирился с судьбой, и притих на пару секунд, но потом начал царапаться с удвоенной силой, понимая, что решается его судьба.
– Не убью, – пообещал Кондор. – У меня есть идея поинтереснее.
Мы сидели на широких деревянных ступенях лестницы, спускающейся к озеру.
Глиняная чашка грела мои руки, а сбоку, в полушаге, стояла металлическая жаровня, на которой в медном котле варили то, что было в чашке, какой-то ягодный напиток с пряностями. Почти глинтвейн, но без вина.
Небеса все еще были глубокими и синими, но солнце уже начало спускаться к линии гор. Я смотрела туда, за озеро, думая о том, что острые пики с шапками ледников на них, наверное, ускорят закат.
По озерной глади уверенно скользили человеческие фигуры. Стайка девиц весело смеялась и переглядывалась, и вот провалиться мне сквозь лед, если объект их настойчивого внимания, та причина, почему перед моим носом то и дело мелькали красные юбки, светлые косы и все остальное, не сидела на ступеньке рядом и не пила то же, что и я.
Правда, с каплей виски, добавленной в чашку из фляжки, которая так вовремя обнаружилась у него в кармане.
– Значит, это был не первый раз на коньках? – уточнил Ренар.
– Третий, – сказала я. – Но первые два были… малоэффективны.
– Тогда ты не безнадежная ученица. Больше боишься, чем не умеешь, – он потрепал меня по плечу и сощурился, глядя вдаль.
Там, среди белого снега и синего льда, человеческие фигурки превращались в темные силуэты.
Кто-то шел далеко отсюда, пересекая озеро, цепочка из четырех черных точек.
Воздух перед началом заката становился золотым, тени деревьев удлинялись, и от застывшего озера веяло холодом. Я поежилась.
– Замерзла? – спросил Ренар с подчеркнутой тревогой в голосе.
Я помотала головой и уставилась в чашку.
Когда моя тревога сошла на нет, я начала замечать мир вокруг: его запахи, звуки, морозную свежесть, синеву небес, яркие костюмы молодых жительниц Йарны, украшения на домах, стоящих вокруг озера, а потом – тепло мужской руки у себя на талии, сократившееся расстояние между нами и лёгкий запах кожи, трав и мокрой шерсти. И табака.
– Здесь всегда так весело? – спросила я, надеясь отогнать от себя неловкость.
Ренар покачал головой в ответ.
– Обычно люди этого города слишком заняты праведными трудами, чтобы так самозабвенно развлекаться, Мари, – ответил он с мягкой улыбкой. – Но близость праздника требует веселья. Не знаю, как у вас, а здесь рубежом года считается самая долгая ночь. – Он проводил взглядом мелькнувшую рядом с нами фигуру и наклонил голову ко мне. – Солнцестояние.
– Я знаю, как это называется, – нервно огрызнулась я.
Ренар не стал придавать моему тону особого значения.
