«Это было похоже на что-то», – подумала я, разглядывая силуэт ратуши. Флаги на ней были собраны, круглый циферблат белел, как еще одна луна. Все эти оранжевые блики и мельтешение снежных хлопьев, мягких, как пух, низкое небо и желтоватая штукатурка на стенах домов, черные провалы подворотен и тишина вечернего города, все это что-то мне напоминало.
Тот вечер, когда я так неудачно вышла из бара и оказалась где-то, где не стоило бы находиться в неправильное время.
Стоило подумать об этом, как мне начало казаться, что кто-то смотрит мне в спину – кто-то оттуда, из лесной тьмы, из темноты неосвещенного переулка, из черной-черной воды, текущей под мостом, который мы перешли.
Ренар стряхнул мою руку со сгиба своего локтя и осторожно, еле касаясь, приобнял за плечи. Он ничего не сказал, но покосился на меня со странным выражением беспокойства на лице.
Мальчишка, охраняющий вход в дом Герхарда, поздоровался со мной и поклонился, прижав руку к груди рядом с сердцем. Он улыбался мне очень открыто, с какой-то совершенно искренней симпатией, и я неловко улыбнулась ему в ответ.
В сравнении с этой его улыбкой оскал Герхарда показался мне еще более вымученным и неприятным.
К счастью, терпеть его долго мне не пришлось.
У подножия замка, кажется, было еще темнее, и крошечный огонек, сгусток бело-голубого света, который завис над плечом Кондора, едва разгонял мрак. Черное зеркало портала сползло в трещины скалы сгустками тьмы, совершенно жуткими сейчас, когда вокруг была непроглядная зимняя ночь.
Снегопад усилился. От мельтешения белых и серых пятен перед глазами у меня закружилась голова, и я махнула перед лицом рукой, пытаясь отогнать от себя снежинки. «Настоящий рой, – подумала я, – как в одной там сказке, попадет такая в глаз или в сердце – и все, пропадешь в ледяных царствах, в вечных снегах».
Или в лесу, подсказало что-то, потому что вокруг тебя сейчас темный лес, такой глубокий, что лучше в него не смотреть. Потому что где-то там, в этой своей глубине, лес, как ему и полагается, переходит в совсем другой лес, и неизвестно что в нем, в том, другом лесу, обитает.
Мне показалось, что я услышала звон, легкий, еле заметный, где-то на самой границе слуха, и шелест, похожий на тот, с которым осыпались снег и сухие листья, когда кто-то случайно задел ветку. И плеск воды, текущей где-то невдалеке. И хлопанье крыльев над головой. Поскрипывание веток под порывами ветра.
– Эге, – раздалось рядом, и кто-то махнул рукой перед моим лицом. – Мари, ты здесь?
Я моргнула – мир стал четче, и приступ странного головокружения почти прошел. Ренар цепко, почти до боли сжимал мое предплечье, словно пытался удержать от падения.
– Кажется, не совсем, – Кондор подошел ближе и наклонился ко мне.
От волшебного огонька тени на его лице стали резкими, и мне казалось, что волшебник смотрит на меня, злобно щурясь.
Снежинки застревали в его темных волосах, как седина.
– Голова закружилась, – тихо сказала я, удивляясь тому, с каким трудом шевелятся губы.
Кондор, кажется, расслышал. Он наклонил голову набок, не то пытаясь стряхнуть снег, не то в порыве какого-то странного любопытства.
– Пойдем-ка быстрее в замок, – с беспокойством в голосе сказал он. – От этого снега мне тоже не по себе.
Он развернулся, махнув рукой, и второй световой шар завис над моей головой. Он еле заметно мерцал, и мне казалось, что снежинки роились вокруг светящегося пятна, как мотыльки вокруг свечи.
«Надо же, – подумала я, делая шаг вперед – не без помощи Ренара. – Великий чародей испугался снега. Ему, видите ли, не по себе. Может, еще и замерз и тоже хочет к огню, отогреться. Может, ему и от леса жутковато становится, только он не признается».
Кондор затормозил и повернул голову в нашу сторону – или мне показалось?
Скользкие ступеньки шли вверх, их замело, и мне приходилось ступать с осторожностью. Я смотрела себе под ноги, все равно вокруг не было видно ничего, кроме темноты и снега. Белая пелена сгущалась, я слышала, как воет ветер, и сами снежинки из мягких крупных хлопьев начали превращаться в злые, колючие ледяные иглы. Щеки жгло от холода.
От снега и ветра глаза слезились, я зажмурилась и остановилась, чтобы выдохнуть ледяной воздух и стряхнуть с глаз воду.
Лишь на миг я отпустила руку Ренара, просто выскользнула из его цепких пальцев так просто, словно он и не держал меня.
Ветер ударил мне в спину, проник за шиворот, в рукава, обвил шею удавкой и потянул куда-то за собой.
Туда, где было холодно и темно.
Туда, где я стояла посреди снежного вихря и смотрела на саму себя.
И видела все то, что успела забыть – потому что не хотела вспоминать, и потому что чужая воля позволила мне не помнить.
И мне это совсем, совсем не понравилось.
Все, что было темного и холодного, осталось за стенами замка.
