Я почувствовала, как от волнения и страха ладони и кончики пальцев защекотало, горло сжалось, и язык стал тяжелым и неловким. Очень хотелось пить.
Когда я обернулась там, в снегопаде, еще в своем мире во второй раз, я увидела что-то, чем не могла найти никаких объяснений. Что-то, чему не было места нигде, где ярко горят фонари, поэтому оно их гасило – одним своим появлением. Достаточно красивое, чтобы хотеть смотреть на него, и настолько же страшное, чтобы забыть при первой возможности. Что-то достаточно быстрое, чтобы перемещаться за тот миг, который нужен, чтобы моргнуть, и достаточно хищное, чтобы от него хотелось бежать. Поэтому я бежала – от клыков, которые мелькнули, когда оно улыбнулось, от взгляда, который упирался мне в спину, как острый холодный кусок железа, от странных призвуков в вое ветра, которые казались мне похожими на смех.
Я объяснила это так, как могла, и когда я закончила говорить, вокруг меня сгустилась тишина.
В этой тишине еле слышный звук, который издает дверь, открытая со всей осторожностью, прозвучал так, что заставил меня – и не только меня! – вздрогнуть и обернуться.
В первый раз за эти дни я увидела, как Сильвия входит в помещение, а не появляется откуда-то из ниоткуда. Она была спокойна, как обычно, словно ничего не произошло. «Действительно, – подумала я, – для нее ничего не произошло, это мой мир пошатнулся в самой своей основе».
В руках Сильвия несла металлический поднос, блестящий, как зеркало. На нем была одна-единственная глиняная чашка, толстостенная, совсем не похожая на то, из чего я пила чай до этого. Когда Сильвия оказалась рядом, встала сбоку от кресла, в котором я сидела, я почувствовала запах трав, горьковатый, но приятный.
– Я подумала, – сказала Сильвия Кондору, который сейчас впервые за этот вечер выглядел удивленным, – что леди нужно согреться, и взяла на себя смелость приготовить для нее нечто, согревающее не только тело, но и душу. Если вы позволите, милорд.
Мне показалось, что она еле заметно кивнула ему, коротко прикрыла глаза – только ресницы дрогнули, и так же коротко улыбнулась.
Кондор казался рассеянным.
Он коснулся пальцами подбородка, словно задумался на минуту, и потом сделал рукой жест, который можно было трактовать как разрешение.
– Если сама леди позволит вам, – сказал он медленно и четко.
Леди с жадностью принюхалась, пытаясь учуять подвох. Если подвох и был, то запах ромашки отлично его скрывал.
– Ничего особенного, миледи, – сказала Сильвия, опуская руку с подносом чуть ниже. – Травы, мед и специи.
– И капелька чар, – сказал Ренар.
Он все так же стоял у камина, только вес перенес на другую ногу и отложил трубку в сторону.
– Особой кухонной магии. – Сильвия улыбнулась ему ласково, как ребенку. – Доступное мне колдовство.
Ренар сощурился, и либо тени исказили его лицо, либо он действительно сощурился как-то не слишком по-доброму.
– Как вы все меня достали с вашими намеками, – сказала я и решилась.
Жажда перевесила благоразумие, можно сказать, или мне просто надоел этот саспенс на ровном месте.
Кондор смотрел на меня с усмешкой, Сильвия – с теплом, Ренар – со странной тревогой, словно бы я на его глазах совершила непоправимую ошибку. Но ничего ужасного со мной не случилось. Только и вправду стало теплее, и пришлось убрать с губ прилипшую мелкую веточку.
– Довольны? – спросила я и обвела их всех злым взглядом. – В жабу не превратилась вроде бы. И в обморок падать не собираюсь. – Я сделала вдох, чтобы набрать побольше воздуха, потому что мне все еще было страшно. – Я очень хочу узнать, какого черта со мной произошло.
Когда она вышла за дверь, Дар перестал улыбаться. Он не злился. Он вообще редко злился, кажется, хотя неудовольствие умел демонстрировать – мягко и молчаливо. От его молчания становилось стыдно, даже если ты ничего такого не сделал.
– Значит, порадовать девушку? – иронично спросил он.
Кондор невнятно что-то пробормотал в ответ и старательно сделал вид, что пытается навести порядок в и без того педантично сложенных записях Габриэля.
– Я не заметил, чтобы она выглядела расстроенной, – добавил Дар.
– Потому что расстроенной она была вчера. – Кондор протянул ему листы со схемами и расчетами. – И позавчера. Думаю, ты бы на ее месте тоже был расстроен.
– Справедливо, – согласился Дар с легкой усмешкой.
– А сегодня я ее… выгулял и покормил. – Кондор покосился на Кресцента, с царственным видом вышедшего из Теней. – И почти уверен, что вечером она не решит кинуть в меня чем-нибудь тяжелым.
– А что, попытки уже были?
Кондор загадочно промолчал и постарался вернуть внимание Дара к главному предмету встречи.
Девица, пусть и была косвенно с этим предметом связана, подождет. Ее и так было чуть больше, чем Кондору хотелось бы, но ничего не поделаешь: сам вызвался в Хранители, и этот статус, будь он неладен, и собственная совесть не давали ему оставить леди наедине с тенями и трагедиями.
