Зеркала (Бартер) полностью

Леон пожимает руку, Лена переводит ему слова Виктора.

ВИКТОР: Он чего, не русский?

ЛЕНА: Это Леон, из Америки.

ВИКТОР: Муж?

ЛЕНА: Нет.

ВИКТОР: Понятно… А муж?

ЛЕНА(смеется): Нету.

ВИКТОР: Понял. Я, Лен, тоже сейчас один. Со Светкой развелся… Помнишь Светку? У нее копейка в руках не держалась, а мне хорошая хозяйка нужна. Я ж клуб наш выкупил, ремонт сделал. У меня там теперь дискотека, буфет, концерты… Деньги хорошие. Все ж ко мне идут, тут отдохнуть по — нормальному больше негде! Артисты приезжают… Сегодня Сердючка. Приходите!

ЛЕНА: Сердючка? Круто!

ВИКТОР: Пародист. Но работает классно! Как настоящий!.. настоящая… Приходите!

ЛЕНА: Спасибо, мы зайдем.

ТЕТЯ НИНА: Лена… Леночка! Просыпайся! Гостю надо завтрак приготовить. А я уже уезжаю.

ЛЕНА: Леон еще спит?

ТЕТЯ НИНА: Не знаю, я к нему не заходила.

Лена встает, набрасывает халат.

ТЕТЯ НИНА: Для поросенка — в большой кастрюле…

ЛЕНА(зевая): Я помню, тетя Нина.

ТЕТЯ НИНА: Петуху спуску не давай. Будет наскакивать — шугани.

ЛЕНА: Хорошо. Ты не опоздай только…

ТЕТЯ НИНА: Не беспокойся, в понедельник раненько… Всё, пошла.

Она подхватывает сумку с гостинцами для дочки, целует Лену и уходит. Лена делает кофе.

Открывается дверь маленькой комнаты, выходит Леон.

ЛЕОН: Доброе утро.

ЛЕНА: Доброе утро. Как спалось?

ЛЕОН: Замечательно! Всю ночь снился этот, из клуба… мужчина — женщина, женщина — мужчина. А ты говорила, что здесь люди патриархальные… не любят ничего экстравагантного… Кстати, почему ты не пошла танцевать? Тебя же приглашали.

ЛЕНА: Нет — нет. Я подожду, пока ты научишься. Будем танцевать вместе.

ЛЕОН: Договорились.

ЛЕНА: Тетя Нина уехала. Душ принимать будешь?

ЛЕОН: Да. Только я каждый день мою голову, горячей водой. А бочки с горячей водой там нет.

ЛЕНА: Не страшно, сейчас согреем. Потом позавтракаем и съездим на кладбище. К родителям. Это отсюда километров сорок…

ЛЕНА: …Когда училась, любила приезжать в этот поселок. В Москве все было строго и жестко. Каждый сам за себя… А здесь для меня была норка, куда можно было заползти и перевести дыхание… Там я была самостоятельной, здесь превращалась в ребенка. Тут любили не потому, что я отличница, а просто так, ни за что… Когда родителей не стало, мне уже негде было переводить дыхание… Со временем научилась жить одна. Но каждый год в мамин день рождения, 26 сентября, приезжаю сюда…

ЛЕОН: Они давно умерли?

ЛЕНА: Двенадцать лет назад. В один год… У папы был аппендицит, ему сделали операцию, но внесли заражение… У мамы оказалось слабое сердце, хотя она никогда не жаловалась. Инфаркт… Врач сказал: «Есть лекарство. Делаем три укола в течение суток — тогда выживет. Цена — три тысячи долларов». Для меня это были огромные деньги. Стала обзванивать друзей… За сутки собрала тысячу. Врач сказал: «Дальше не собирай, бесполезно». Через два дня мама умерла…

Лена молчит.

ЛЕОН: Не плачь, пожалуйста.

ЛЕНА: Я не плачу. И тогда не плакала. Заплакала, когда заработала три тысячи… Ненавижу бедность!

ЛЕОН: Я тебя понимаю…

ЛЕОН и Лена выходят из ограды и уходят с кладбища. Неподалеку от могилы стоят двое нищих. Лена подает им, опуская мелочь в протянутые кепки и ладони.

ЛЕОН: Почему ты даешь им деньги?

ЛЕНА: Такой обычай. Когда уходишь с кладбища, подаешь нищим, чтобы они молились за упокой родных… Так мама говорила.

ЛЕНА: Что случилось?

ЛЕОН: Они сделали серьезную ошибку — уклон крыши неправильный. Я должен сказать им.

Навстречу идет хозяин дома — Сергей.

ЛЕНА: Здравствуйте. Меня зовут Лена, я племянница тети Нины.

СЕРГЕЙ: А — а, здрасьте… (Протягивает руку Леону): Сергей.

ЛЕНА: Это Леон, он из Америки, строитель. Говорит, что ваши рабочие неправильно уклон крыши сделали, и это обязательно надо исправить. Он покажет, как.

СЕРГЕЙ: Кому покажет-то? Я своих шабашников до понедельника отпустил.

ЛЕНА: Значит, вам покажет.

СЕРГЕЙ: Давай! Ты скажи ему — я потом отблагодарю… посидим, выпьем…