— Ты придешь на шестнадцатый день, когда солнце скроется за горизонтом, и принесешь с собой сто золотых. И я проведу для тебя ритуал. Иди, не оскверняй себя общением со мной больше необходимого.
Найджел выругался еще грязнее, и вылетел за дверь.
По дороге он пару раз вписался носом в стену, но это его не остановило.
Скорее убраться из паучьего гнезда, и выпить! И побольше!
Лэ Стиорта, которая была вовсе не Стиорта, и точно не имела права на шемальский титул лэ, тихо рассмеялась.
— Какой дурак! Какой невероятный дурак!
— Не смешно ли, что это ничтожество будет нами править?
Мужчина вышел из-за тяжелой портьеры.
Окажись здесь леди Френсис, она мгновенно узнала бы своего господина.
Но и Лэ смотрела на него с таким же восхищением, что и аристократка.
Да, Лэ…
Ластара Сиарошт, дочь степняка и пленницы из Грата, от рождения награжденная не только внешностью отца, но и умом матери, использовала и то и другое, насколько смогла.
Когда ее мать попала в плен и была привязана хозяином к колышку рабыни, она не стала сопротивляться. И обрела хотя и сомнительную, но свободу.
А потом, когда усыпила подозрения своих пленителей, смогла и сбежать. Аккурат до разъезда аллодийцев.
Так и оказалась Ластара в Аланее.
Интара Сиарошт, отлично понимая, что дома ее с ребенком не примут, решила все же не бросать дочь. Хотя и могла.
Ребенка в мусорную канаву, а сама уходи, не оглядываясь.
Хорошая травница везде будет н вес золота, муж найдется рано или поздно, особенно, если выдавать себя за вдову…
Интара так не поступила.
Впрочем, жизнь травницу не обидела. Не прошло и шести лет, как она вышла замуж за одного из десятников городской стражи, и сейчас у Ластары было семь братьев и сестер. Только вот….
Они были родные.
А она — дочь насильника, степняка, с характерной внешностью. Ее не любили в детстве и травили в юности. И Ластара, будучи не обделена умом, решила просто.
Она возьмет все.
Есть ведь власть аристократов, а есть власть… чуть повыше. И к ней пойдут надменные аристократки, желающие скинуть плод, к ней пойдут аристократы за ядом….
С другом, который сейчас изображал ее слугу, она сняла дом, навела соответствующий антураж, и принялась ждать клиентов.
И потек ручеек золота…
Интара пыталась образумить дочь, но Ластаре нужны были деньги. И власть.
А потом…. Потом пришел ОН.
И Ластара поняла, что пропала.
Ради этого мужчины она сделает все.
Украдет, убьет, продаст яд… просто — все.
Вот и…
Мужчина погладил ее по волосам.
— Умничка. Как ты думаешь — поверил?
— Да.
Шестнадцати дней не понадобилось бы, но нужное снадобье было не так-то просто приготовить. Чтобы оно сначала сводило с ума, а уж потом убивало…
Медленно, очень медленно…
Требовались некоторые травы из Шемаля, а их пока дождешься, да пока снадобье приготовишь, пока оно настоится, силу наберет…
Только и будет времени, чтобы уложиться.
— Не подведи меня, Лэ…
Ластара улыбнулась мужчине.
О, да. Я не подведу, господин… вы можете полностью на меня положиться, обещаю…
Слуга прячущийся за занавеской (не одна ж она тут, такая) только веки прикрыл. Ох, Ласти-Ласти…
Зачем ты полезла в эти игры? К благородным?
Лучше бы торговали потихоньку травами, и целы были бы….
Эти-то твари вывернутся, а мы?
Сможем ли?
Уцелеем?
Попробуем, это точно.
Слуга, которого звали Вереш Трипс, был грамотен и неглуп. И любил Ластару. Искренне. Просто он ей не был нужен, ну так это было делом времени, если бы не этот… сучий аристократ!
Ну ничего…
Сегодняшний визит тоже будет зафиксирован, как и все прошлые…
Вереш еще не знал, как, куда, кому… но компромат он копил с неутомимостью того самого паука. Кто ж знает, что придется бросить на весы, чтобы выкупить свою жизнь? Или жизнь любимой?
Вот и копил Вереш побольше камушков и камней, собирал, кропотливо записывал, сводил в систему… и даже Ласти об этом не знала.
Ни к чему. Но дайте, только дайте время…
Стыдно признаться.
На выходе из дома Матильда огляделась по сторонам. И только потом решила высунуть нос из подъезда.
Смешно?
А вот ей как-то не очень.
Давид решительно не собирался оставлять девушку в покое.
С приснопамятного разговора прошла уже неделя. И всю эту неделю…
Ухаживал Давид очень красиво. Как многие восточные мужчины, дано им это, что ж теперь…
Цветы. Каждый день роскошные букеты (страдали операторы).
Конфеты — отправлялись Матильдой туда же. Ну и гостей угощали.
Золото… вот украшений не было. И правильно, Матильда никогда бы ничего подобного не приняла.
Зато были мягкие игрушки. Самые разные, большие и маленькие, но очень дорогие.
Их все уносила домой Нина, с большой благодарностью от дочери. Малене не нужно было ничего.
Кажется, Давид консультировался с Антоном, потому что попытки не прекращались.
А еще каждый вечер у конторы ждал все тот же джип.
Только вот теперь Давид не выходил, не заводил разговоров, просто смотрел…
Малена могла бы сдаться первой. Могла бы подойти и попросить ничего не присылать. Могла бы…
И — не могла.
Малена твердо считала, что это ни к чему не приведет. А потому…
