Берта ахнула.
— Ваша светлость…
— А вы примерьте? — лукаво предложила Матильда. Чем хорошо пончо, так это своей формой на любую фигуру, даже самую шарообразную…
Берта разобралась не сразу, но потом просунула руки в рукава, накинула капюшон и ахнула.
— Ваша светлость, это ж…
— Надеюсь, вам понравится, — Малена улыбалась. Приятно, когда изделие рук твоих вызывает такую реакцию.
Привлеченные шумом, заглядывали в дверь слуги и застывали, изумленные.
Берте Ливейс действительно шла накидка.
Капюшон освежал лицо, складки маскировали фигуру, да и теплое оно — это же натуральная шерсть, не синтетика…
Здесь такое не вязали. Шарфы, носки без пятки, гетры, муфты, но не такие произведения вязального искусства. А вот Матильда сделала — и была горда собой. Разве плохо получилось?
Замечательно!
И сердечность госпожи Ливейс при расставании это только подтверждала. Как и приглашение останавливаться у нее и только у нее, она всегда будет рада, когда бы ее светлость не прибыла в Винель…
Малена не стала отказываться. Она мило поблагодарила и попрощалась.
А через два часа уже стояла на борту корабля и смотрела на порт.
— Столица, впереди ждет столица…
— Ваша светлость, — кашлянула рядом Ровена…
— Да?
— А вы меня не научите такие вещи вязать? Пожалуйста…
Ровена ведь видела, что Мария-Элена что-то вяжет. Но угадать готовое изделие и не пыталась. Как правильно гласит поговорка — дуракам половину работы не показывают, а вот целая ее впечатлила, и сильно.
Малена подумала, что плыть еще пару недель, и согласилась.
— Научу. Сама себе такое свяжешь.
— Благодарю, ваша светлость…
Девушка только рукой махнула.
Интересно все же, кто такой Бернард? И кому служит Карст?
И что их ждет в столице?
Но это все покрыто туманом неизвестности. Малена просто не знает многих вещей и не узнает их до приезда в столицу, а значит, не стоит и расстраиваться. Успокаиваем нервы, занимаем делом руки… вязание?
И чем плохо?
Вяжут — все!
Забегая вперед, так и вышло. Все время плавания вязали Мария-Элена, училась Ровена, учились графиня, Астела и Даранель. Интересно же…
А проснуться Марии-Элене так и не удалось. Ни разу. И Матильде тоже. Сколько они не пытались.
Давая преимущества, связь имела и свои недостатки. Ночная жизнь для девушек была закрыта раз и навсегда. Да и шервуль с ней! Сестра дороже!
Рид оглядел свое войско.
Да, замечательное слово — войско.
Сто гвардейцев, триста пехотинцев, еще сотня арбалетчиков, обслуга у баллист, ну и там-сям. Обоз. А впереди их ждет короткая и вряд ли победоносная война.
Вряд ли… какой он с утра оптимистичный, самому приятно. Да разобьют их, чего уж там! Рид умел воевать, но не радовался войне, и здраво оценивал свои силы.
Равель…
За его спиной оставался небольшой городок, в котором сейчас носился взад и вперед Симон, стараясь успеть как можно больше за меньшее время. И деревни…
Казалось бы — можно отсидеться за городскими стенами, отбивая атаки… и — нельзя. Не получится. Не такой уж Равель укрепленный, не настолько надежный. Рид его взял бы на копье без особых проблем и в десять дней.
Степняки?
Может, провозятся чуть больше, но потом все равно пойдут вперед. У них тоже хватает хороших полководцев, наверняка. Те же предатели. Тот же Давель… Или сделают еще проще — оставят тысяч пять-шесть под стенами Равеля — численность войска позволяет, и отправятся вперед.
А вот дальше…
Война это — или простой набег?
Это важный вопрос. Набеги ведутся ради добычи, войны — за территорию. В первом случае мирное население никто не жалеет, во втором стараются оставить их более-менее целыми и здоровыми.
Но…
Это же степняки.
То есть десятки родов, объединенных под властью одного человека. А в каждом роду еще свой старейшина. И не всегда этот род богат. А денег-то хочется, и добычи хочется, так что сначала… сначала людей будут грабить, угонять в полон и резать, просто от опьянения кровью, силой, войной…
Каган отдает приказ, старейшина его дополняет, а что получается?
Да, вы идете завоевывать, но… не забудьте о трофеях. И старейшину рода послушаются охотно. С радостью послушаются, Восьмилапый их всех сожри!
Удержит ли Хурмах своих шакалов в повиновении? Рид сомневался и сильно…
Обычно каган — это больше номинальная фигура, нечто, вроде верховного судьи, который еще и постоянно доказывает право своего рода на главенство, но Хурмах, видимо, оказался незаурядной личностью.
Давель, с-сука…
Рид скрипнул зубами, вспоминая Ренара Давеля.
Такого любезного, умного, услужливого, довольного, шервуль сожри, своей жизнью… что с ним было не так? Где он проглядел гиену? Как не угадал предательства?
И ведь сам, сам приблизил к себе эту мразь! Не оправдаешься перед собой, не найдешь других виновников.
Постепенно, не сразу, за несколько лет, Давель прибрал к рукам разведку. И видимо, договорился с Хурмахом.
Так в Степи появилось войско. Так Хурмах начал собирать кулак, чтобы ударить по Аллодии. А Рид проморгал. Веселился, загонял оленей и кабанов, жениться собрался…
Дурак старый!
Солдаты шли маршем по Аллодии.
