Плохо Тальфер сходился с людьми, но если уж кого признавал, то доверял безоговорочно. И этот человек мог прийти к нему в любой момент, обратиться с чем угодно, Барист помог бы, не сильно задумываясь. Но для себя Тальфер требовал того же.
Ты — мне, я тебе, на том и стоим.
В департамент Барист заходить не хотел, дождался, пока погаснет нужное ему окошечко, и когда человек, закутанный в неприметный серый плащ, вышел из департамента, тихо приказал кучеру ехать следом..
Улицу, вторую…
Потом мужчина в сером развернулся, окинул взглядом карету, улицу, убедился в отсутствии слежки… и в два прыжка оказался внутри экипажа.
Кучер и не дернулся. И не такое бывало…
— Ну привет, Рист.
— И тебе не хворать, Варсон, — приветливо отозвался Барист, пожимая руку старому другу.
Варсон Шефар был знаком с Баристом еще с тех времен, когда молодой Тальфер работал у архона. Была там одна неприятная история, и если бы он не помог, позора бы архон не обобрался.
Именно Барист настоял тогда на помощи Варсона, именно он потом устроил друга в департамент Дознания, и никто об этом не пожалел. Ни архон, ни Барист, ни Варсон, ни глава департамента.
Шефар не только помог, он еще сохранил все в тайне… Варсон был неглуп, честолюбив, но самое главное — не лишен представлений о порядочности. У него был свой кодекс чести, и Варсон старался его блюсти.
Не со всеми, нет.
Глупо проповедовать гиенам или целовать змей. Не оценят.
Но для Варсона так же, как и для Бариста, были свои и чужие, друзья и враги… Барист был свой. Ему стоило помочь, с ним стоило дружить, своих он не сдаст.
— Что тебя к нам привело? Обычно тебя и плюшками не заманишь…
— А плюшки-то с чем? Не с корицей?
— С сахарной пудрой.
— Вот с корицей печь надобно. Тогда и ходил бы я к вам чаще, — отшутился Барист.
— Нет уж. Лучше я к тебе, — Варсон посерьезнел. Шутки в сторону, просто так Барист не придет, просто так они и в храме увидятся, когда решат туда пойти.
Барист ходит каждый десятый день, жену сопровождает, а Варсон обожает встречаться в храме с осведомителями. Шикарное место, кого там только не бывает!
Мало ли, что нищий? Может, милостыньку просит. Или девка услуги предлагает, или дама любезничает с симпатичным кавалером. Вариантов много.
Нехорошо так поступать? В храм молиться ходят?
Ничего, Брат не осудит, шервуль не сожрет.
— Так что случилось?
Барист вздохнул.
— Может, и ничего. А может… ты жениться пока не собрался?
— Нет. А с чего ты заинтересовался?
— Вдову утешать не придется. А Жанетта и так знала, что я до старости не доживу.
Варсон сдвинул брови.
— Так. А теперь подробно…
— Нет у меня подробностей, одни подозрения.
— На чей счет?
— Его высочества Найджела, — как в пропасть бухнулся Барист.
Варс только рот раскрыл. Слова из него удалось выдавить десятью минутами позже, карета три круга успела проехать. Кучер отлично знал, в какие моменты хозяина надо вести домой, а в какие повозить кругами, давая возможность поговорить.
— К-кого?
— Думаешь, я рехнулся?
Варс потер лоб.
Думаешь? Да тут практически полная уверенность! После такого надо лекарей вызывать из сумасшедшего дома! Или…
— Ты расскажи подробнее, а я подумаю…
Теперь настала очередь Тальфера тереть лоб.
— Понимаешь… нет у меня подробностей. Одни подозрения.
— Какие? — въедливо допытывался Варсон.
Бариста он знал давно, мнительность Тальферу была не свойственна, счеты — штука прямолинейная, какие уж тут тонкие душевные переживания? И вдруг — такое?
— Бывает у тебя такое? Вроде бы все в порядке… моряки о таком рассказывали. Все еще спокойно, тихо, ни облачка, а руки тянутся укрепить снасти и ждать шторма? Давит, тянет…
— Если б у меня такого не было, давно б нож в печенке носил, — хмыкнул Варсон. Действительно, для дознавателя интуиция — не роскошь, а часть жизни, те, кто к ней не прислушаются, недолго проживут.
— Вот и меня… накрыло, — мрачно признался Барист. — Слышал про последний скандал с принцем?
— Это когда он за занавеской придворную шлюху понужал, а та возьми, да и рухни?
— Именно. Скандал вышел нешуточный, король орал так, что занавески срывало, Торнейский пытался всех утихомирить, да куда там…
— И?
— Обычно после такого принц месяца на два-три отставал от отца. Уезжал от двора, в глушь, в тишь, скандал затихал…
— Сейчас он не уехал.
— Более того. Торнейский, пока был здесь, пытался их помирить, но все было бесполезно. А стоило маркизу уехать, и принц прямо-таки бросился отцу на грудь…
— Может, ревновал?
— Никогда. О мертвых ничего, кроме правды, так ее величество Лиданетта принца разбаловала в свое время до безумия. Ему некогда было отца ревновать, он у матери с рук не слезал. Знал, что она для него живет и дышит. Рид его тоже любил, а король души в сыне не чает. Не с чего ему ревновать, понимаешь? Не с чего и не было такого никогда.
— Ладно. Я понял. Поведение его высочества после этого скандала резко отличается от его обычного поведения в таких случаях. Да?
Барист кивнул.
— Верно.
— Может, повзрослел?
