– Вы – красивая, милая, чудная девушка. Послушайтесь доброго совета: найдите хорошего друга. На которого сможете обратить всю нерастраченную нежность и любовь. Вам требуется не жиголо, а настоящий друг.
– Не вижу, почему жиголо не может быть другом. – Мишель глядела в пол, чтобы не встречаться с его измученными глазами.
– Уф. Только не говорите, что желаете иметь в роли друга меня!
– Именно это я и скажу.
– Так. – Тони выпустил ее руку и отступил. – Это серьезно. Вы отдаете себе отчет в своих словах?
– Полный, – храбро солгала Мишель. Появилось чувство, будто она летит в санях по ледяной горе, и слегка кружилась голова.
– Лжете. Вы сама не своя, и голова идет кругом.
– Ах так. – В груди словно ухнул тяжелый молот. – Тогда получайте. – Обеими руками она дала Тони пару символических пощечин.
– Это за что же?
– А вот! – звонко выкрикнула Мишель, пьянея от совершенно реального ощущения падения в ледяную пропасть. – Вы – удивительно тонкий, чувствующий человек, вы же все-все понимаете! И про меня, и про себя. Жиголо! Как вы можете так себя ломать?! Неужто не нашлось занятия достойней? Тони, вам же нестерпимо стыдно! – Она смолкла, испугавшись. По своему положению, он обязан выслушивать ее вопли; но она – какое она имеет право ему выговаривать?
– Мишель… – Тони провел кончиками пальцев ей по лбу, по вискам, по скулам. – Чудная, чистая, наивная Мишель. Вы заблуждаетесь на мой счет.
– Почему? – Она невольно потянулась к нему, но он уловил это движение и придержал ее за плечи.
– Потому что впервые встретились с жиголо. С профессионалом высокого класса. Разъезжая по вызовам, я играю самые разные роли. С вами – роль тонкого, душевного интеллигента; с другой женщиной – слащавого восторженного дурака. С кем-то третьим я груб и жесток. Представьте меня с плеткой в руке, и вам станет легче.
– Вы – большой артист.
– Я большой обманщик, – Тони улыбнулся. – Но вам сказал правду.
Мишель порывисто вскинула ладони ему на грудь.
– Как же вас угораздило? – Она не отрываясь смотрела в его больные глаза, и к горлу подступали слезы жалости.
Его голос неожиданно стал жестким.
– Не воображайте, будто я – невинная жертва обстоятельств. Я изрядно наломал дров, попался между молотом и наковальней. Мне позарез требовались деньги, и работа жиголо оказалась наиболее доходной. Из тех, что предлагались на выбор. А если разобраться, недурно устроился: полтора года каторжных работ вместо смертного приговора.
– И вы надеетесь, отбыв свой срок, вновь зажить как ни в чем не бывало?
– Какое! С иллюзиями я уже расстался. К тому же новая работа, которая с сегодняшнего дня… К концу месяца я сделаюсь озлобленным циником и не сумею сыграть ни одной порядочной роли.
– Да что вам в этих ролях?!
– А то, милая хозяюшка, – Тони провел ладонью по черным кудрям Мишель, – это единственное, что поддерживает мое потрепанное чувство собственного достоинства. Я сознаю, что чем бы ни занимался, делаю это профессионально. Умело и хорошо. Вы удовлетворены?
– Нет.
Мишель вглядывалась, пытаясь проникнуть за его вежливую добродушную маску. Ложь, пронзило внезапное озарение. Все, что он наговорил, – сплошная ложь. Наемным любовником его сделало не преступное прошлое, а нечто совсем иное. Она сглотнула ком в горле.
– Тони, чем я могу вам помочь?
Он отвел глаза. И ответил потухшим голосом:
– Отпустите домой. Надо хоть кроху поспать, иначе завтра я кого-нибудь убью.
– Вас дома ждут?
– Слава Богу, нет.
– Тогда оставайтесь. Я устрою вас в комнате для гостей. Правда, зачем вам ехать? Утром я встану пораньше и подам завтрак.
– Девушка, ваша доброта граничит с глупостью.
– Самая настоящая глупость и есть, – обрадованно призналась она. – Будете ужинать или сразу спать?
– Спать. – Тони привлек Мишель к себе, невесомо обнял за плечи. – Милая, чудесная моя хозяюшка… Спасибо вам.
Мишель отвела его в комнату для гостей, выложила на постель свежее белье.
– Ванная тут, – она приоткрыла дверь, так неудачно сливавшуюся со стеной, что гости подчас не могли ее отыскать. – Спокойной ночи.
Потом она унесла нетронутые закуски в холодильник. Завтра они придутся в самый раз. Во сколько надо подняться – в семь, полседьмого? Постеснявшись стучаться к Тони, Мишель установила будильник на половину седьмого и улеглась.
Сна, разумеется, не было ни в одном глазу. Не выключая свет, Мишель рассматривала хрустальный светильник, словно видела его впервые в жизни, и размышляла о человеке, которого приютила. Профессионал высокого класса. Допустим. И все же он лгал, когда рассказывал о себе. Мишель понятия не имела, каким должен быть настоящий жиголо, – но совершенно не таким, как Тони.
В дверь поскреблись.
– Тони? – откликнулась она, стараясь не выдать внезапного испуга.
– Разрешите? Я на минуту.
Мишель по горло закуталась в одеяло и прижалась спиной к стене.
– Входите.
Тони появился на пороге.
– Я вас опять напугал, – огорчился он. – Извините. – Он был в брюках и куртке на голое тело – видать, уже лег, но снова поднялся. Тони присел на край постели. – Я хотел еще раз поблагодарить. Увидел: свет падает из окна…
