Охотник посторонился, подал руку Мишель и подтянул ее на уступ, где стоял сам. Поглядел вслед Майку.
– Что происходит?
– Сама не понимаю. – Она сухо всхлипнула. – Идемте. Майк сейчас опять свалится.
Удивленный предсказанием, Крокодав бросил на Мишель пытливый взгляд, однако промолчал и стал карабкаться наверх.
У версана хватило если не физических сил, то силы воли добраться до тропы. Борис принял Элана, и Майк рухнул наземь. А через несколько мгновений тигреро снова открыл глаза.
На Приюте это событие вслух не обсуждалось. Притихшие, неразговорчивые, люди притворялись, будто по-прежнему отдыхают и наслаждаются жизнью. Минуло два дня. Не отходивший от Элана Майк отощал, как во время тяжелой болезни; он был угрюм и не желал иметь дела с Мишель, отделываясь короткими фразами. А Элан вообще ни с кем не разговаривал. Он принял помощь версана, он выжил – однако невозможно было понять, благодарен он или, наоборот, сожалеет, что ему не дали умереть. Его ободранное, в коричневых корках лицо было страшным, взгляд погасших глаз – тусклым, словно он не до конца вернулся с того света.
Приют накапливал недовольство. Он еще не бесился, но в воздухе витала растущая напряженность.
– Надо уходить, – неожиданно заговорил Элан на третье утро, когда группа уныло завтракала.
– Отличная мысль, – буркнул Майк. – Ты на ногах-то стоишь?
– Дойду.
– Сколько до Десятого? – осведомился Крокодав.
– Не знаю. Километров двенадцать будет.
– Как не знаешь? – Урсула замерла, не донеся до рта вилку.
В обращенных на Элана взглядах обоих охотников было нечто такое, отчего к нему повернулись все.
– Не знаю, – резко повторил он. – Я не ходил по маршруту.
– Почему? – Крокодав отставил тарелку.
– Проводника заменили в последнюю минуту, и я не имел возможности пройти здесь до вас, – хмуро сообщил Элан.
– Тогда какое имеешь право вести группу? – возмутилась Урсула. – Ты со своей рекламой совсем спятил!
– Эй, я чего-то не пойму, – вмешался Борис, жуя салат. – Наш тигреро – самозванец?
– Заткнись, – холодно посоветовала Тамара.
– Почему ты повел людей, не ознакомившись с маршрутом? – спросил охотник.
– Я ознакомился, как сумел. Смотрел подробную карту. Меня послали внезапно…
– С какой стати ты согласился? – перебила мадам Крокодав. – Порядка не знаешь?
– Отстаньте от него, – раздраженно сказал Майк. – Эл без вас еле жив.
– Какой ты после этого проводник? – наседала Урсула, не слушая. – Денег лишних захотел или что?
– Хватит! – вскрикнула Мишель. – Не доставало оскорблений.
– Проводник обязан знать маршрут, по которому ведет людей, – ответил ей Крокодав. – Элан тропы не знает.
– Ну и пусть; какая разница? – подала голос Лена, теребя свою толстую косу. – Мы и так не заблудимся.
– Речь идет о принципе, – объяснил тигреро, глядя в землю. – Да, я не знаю маршрута; но так сложилось, что…
– Оправдания оставь при себе, – отрезала Урсула.
– Прекратите свару. – Майк внушительно встал на ноги. – Я просил: никаких разборок. Кстати, насколько мне известно, – он повернулся к мадам Крокодав, – вы не должны прилюдно накидываться на старшего группы. Все претензии – с глазу на глаз.
Майк был прав. Однако взвинчивающая нервы атмосфера Приюта оказалась сильней.
– Элан, я тебя не понимаю! – фыркнула Урсула, передернув плечами. – Реклама безобразно портит людей.
Тигреро поднялся и зашагал к дому. Мишель хотела было направиться следом, но Майк придержал ее, выразительно указал на бревно. Она покорилась: клятва есть клятва.
Завтрак продолжили в угрюмом молчании. Через несколько минут Элан появился в дверях с рюкзаком за спиной. Ругнувшись, Майк вскочил с места, двинулся ему навстречу.
– Ты что задумал?
Тигреро зло усмехнулся.
– Надо пройти по маршруту.
– Эл, не дури. Куда ты собрался?
– До Десятого и обратно. А затем поведу группу.
– Брось, – попытался вразумить его Майк. – Кому это надо?
– Мне.
– Ты сдохнешь.
– Отвяжись.
Версан рассерженно сплюнул. Черт бы побрал Крокодавов – какого рожна прицепились к парню? Из-за них он забрал себе в голову невесть что…
– Элан! – подбежала Мишель. – Господь с вами!
Тигреро направился к кострищу, где сидели остальные.
– Старшим группы останетесь вы, – объявил он Крокодаву. – Вечером я вернусь, и завтра уйдем на Десятый.
– Считаешь, тебе по силам одолеть двадцать пять километров?
– Едва ли, – заметила Тамара. – Лучше бы ему идти в постель. Баиньки.
Версаны разом повернулись к колдунье – и оба смолчали: Майк – со свирепым оскалом, Мишель – с серым от подавленного гнева лицом.
– Счастливо оставаться, – сказал Элан.
– Схожу-ка я с тобой, прогуляюсь, – проворчал Майк.
– Все остаются здесь до моего возвращения.
– Эл, брось ерунду…
– Все остаются здесь! – рявкнул тигреро.
Он исчез за поворотом тропы; шелестели скрывшие его колючие кусты, сухо постукивали длинными шипами.
– Ну, господа, если он не вернется в срок – берегитесь, – проговорил Майк, не обращаясь ни к кому в отдельности.
Элан не вернулся – ни вечером, ни к утру.
На рассвете Крокодав увел группу; но когда пришли на Десятый Приют, Элана не оказалось и там. Дом стоял закрытый, слепой из-за опущенных жалюзи.
– Где Элан? – тихо спросила Мишель.
