Передохнув, он вновь попытался выбраться; и снова овраг его не отпустил. Маленький, неглубокий, он обрушил на тигреро всю ярость потревоженной Изабеллы и раз за разом сбрасывал его вниз. В конце концов Элан решил дождаться рассвета. Кувыркаешься в темноте – и даже не разглядишь корягу, которая метит сучком тебе в глаз. Пусть это все наведенные иллюзии, психоэффекты – но они до черта реальны.
Уснуть он не смог. Было холодно, и тошнило от качелей, которые устроила ему Изабелла. Под утро его начало рвать, и зверски мучила жажда.
Наконец затеплился серый рассвет. Насквозь продрогший, Элан слизывал с травинок бисер росы. На листьях воды было больше, но запах ягодника стал невыносим. Переползая с места на место, бессильно роняя голову, Элан думал о версанах. Майк, который обещал его прикончить, если заметит возле Мишель, – Майк перевернет вверх тормашками всю Изабеллу, чтобы отыскать пропавшего тигреро. И Мишель ему под стать. Версаны кинутся на поиски, а Крокодав без труда найдет след. Надо выбраться, пока они не примчались и не случилось новой беды.
Элан снова пополз наверх – прижимаясь ко мху всем телом, нащупывая вмятины в земле, цепко хватаясь за камни и выступающие корни. Он ничем не провинился перед оврагом – неужели тот его не отпустит? Тигреро должен встретить своих людей, предотвратить новое несчастье. Только Элан, с его живучестью, может подолгу здесь кувыркаться, любой другой погибнет при первом падении. Ну, овражек, согласен? Отпустишь? Ах, черт! Неведомая сила оторвала его от земли, подбросила в воздух, швырнула вниз. Элан покатился по склону, чуть не плача от бессильной злости.
В следующий раз он ударился головой и долго пролежал без сознания. А когда очнулся, опять полез вверх, потому что не собирался валяться в паскудной канаве, дожидаясь, когда прибегут друзья и найдут свою смерть. И он добрался до края овражка, но под его тяжестью оборвался повисший в воздухе корень, за который Элан ухватился, и тигреро снова скатился на самое дно. Хотелось плюнуть на все и быстро, без мучений, сдохнуть.
А потом он услышал далекий крик – знакомый зов Светлого озера. Крокодав отправился на поиски; наверное, и Урсула с ним. Идут с Десятого Приюта. Элан ринулся вверх. Надо вырваться из ловушки самому, пока никто не погиб. На середине склона остановился перевести дух. Откуда он знает, что Изабелла потребует кровавую жертву? Знает откуда-то. Либо он выкарабкается сам, либо за его спасение будет заплачено чужой жизнью.
Издеваясь, проклятый овраг дернул его и швырнул обратно, когда до кромки оставалось рукой подать.
Он очнулся и сквозь шум в ушах снова услыхал охотничий зов. Кричали совсем близко. Тигреро затаил дыхание, прижал руки к груди, словно Крокодавы могли услышать, как стучит его сердце. Только бы не сунулись сюда… Ушли: спустя пару минут донесся новый крик, чуть дальше. Слава Богу.
Выползти бы, скатиться к морене, пока они ищут там. Тогда они наткнутся на него, возвращаясь на Десятый Приют, – вот будет радостный сюрприз. Крокодав встретит его сурово – какого рожна шлялся по оврагам вместо того, чтобы держаться тропы? – а Урсула захлопочет с ворчливой нежностью. И Майк скажет что-нибудь душевное, вроде «Чертов демон! Теперь он сам собой зарождается на тропе!» А если там и Мишель… Элану вспомнилось, как сияли ее глаза, когда он воскрес на осыпи. Так хочется выбраться, и чтобы рядом была Мишель.
Отлеживаясь после очередного кувырка, он подумал, что спастись отсюда не суждено. Лежать ему тут, разбившись насмерть. Быть может, хоть тогда овраг уймется?
Но если Элан погибнет, что станет с Мишель? Беседуя во сне со Слетком, тигреро сказал ему правду: он подчинил себе волю версаны и теперь боялся, что это мимолетное рабство окажется для Мишель таким же губительным, как власть демона Гайды. Нет, он не может погибнуть; не имеет права. Вылезти – вылезти отсюда вон! Элан снова рванулся наверх.
И замер, распластавшись на мху. Донеслись голоса: чем-то возмущалась Урсула, сердито рычал Майк, потом раздался гневный вскрик Мишель. Почему так близко? Ведь они ушли… Значит, Крокодав отыскал место, где Элан сошел с морены. Они вот-вот будут здесь.
Нельзя им сюда, овраг их убьет! Он пополз вниз, намереваясь спрятаться, затаиться, чтобы не обнаружили, не кинулись на помощь. Да разве скроешься? Весь склон изрыт, кусты изломаны…
– Элан! Он здесь, здесь!
На край овражка выскочила Мишель, остановилась, закрутила головой. Издалека заметила висящий на дереве рюкзак, догадался тигреро. Поднялся на колени, привалился к стволу худосочного деревца.
– Стойте там.
– Элан! – она хотела кинуться вниз.
– Стоять! – рявкнул он. – Назад!
Рядом с девушкой появился Майк.
– Назад! – снова крикнул тигреро. – Уходите к черту!
– Что такое? – раздался голос Крокодава.
Элан обернулся, встретился взглядом со стоящим на краю оврага охотником. К мужу присоединилась Урсула.
– Элан, мне за тебя стыдно! – с ходу начала она. – Это не лезет ни в какие ворота.
– Немедленно вылезай и иди мыть руки, – с усмешкой подхватил версан. – Отчего вниз не пускаешь?
