Лили закусив костяшки пальцев, старалась не всхлипнуть.
За что они с ней так? Лили искренне считала гриффиндорок своими подругами. Она любила их.
За окном Хогвартс — Экспресса ярко светило солнце, перескакивая солнечными зайчиками с одной зелёной ветки на другую. Но зелень не радовала ни глаз, ни сердце. Зеленый ядовитый туман расползался удушливым газом.
— Они не стоят слёз.
Обернувшись, Лили встретилась с серыми, очень светлыми глазами Нарциссы Блэк. С кукольного личика маленькой девочки глядели глаза взрослой женщины.
— Ты слышала? — сдавленно всхлипнула Лили. — Слышала, что они про меня говорили?
Нарцисса подойдя, встала рядом, облокотившись на перила.
— Они просто завидуют.
— Чему?!
— Твоей красоте и твоей силе. Дару привлекать мужчин.
— Каких мужчин? Мародеров, что ли?!
— Не расстраивайся. Это нормально. Серенькое, неинтересное проходит мимо людского внимания, поэтому-то красивым, умным людям и приходится нелегко. В тех, кто нравится большинству, чаще всего ищут изъян. И находят. А если не находят, попросту придумывают.
Нарцисса замолчала.
Какое-то время тишину нарушал лишь монотонный стук колес. Доносились взрывы хохота из соседних купе.
— Ты никогда не бывала на вершине горы? — неожиданно спросила Нарцисса.
Лили покачала головой:
— Нет.
— Однажды я аппарировала на одну из скал вместе с Беллой. Она ведь любительница таких вот экстравагантных трюков. Хочешь знать, на что это похоже? — Лили зачарованно кивнула. — Весь мир лежит перед тобой, как на ладони, обозримый, но необъятный, далёкий и чужой. А ты стоишь на скользком ото льда маленьком плато, боясь, что порыв ветра сдует тебя, как невесомую пылинку. Там, наверху, такой разряженный воздух, совсем нечем дышать. Вот, что такое высота, к которой стремятся многие: тишина и безмолвие небес, ледяное одиночество и отчаянная зависть всех, кто внизу…
— Но я же не наверху, я здесь, с ними рядом! За что же они ненавидят меня?!
— За красоту, за огонь, за любовь к жизни. Зависть — тень успеха. Хочешь одного — будь готова ко второму.
— Был бы успех, было бы не так обидно… в любом случае, спасибо тебе, Блэк.
— Не за то. Ты поддержала меня в больнице. Я поддержала тебя сейчас. Жаль, что ты не чистокровная ведьма. Мы могли бы дружить.
— Мы и так дружим. Ты просто ещё слишком маленькая, чтобы понять это, Змейка. Но когда-нибудь непременно дорастешь до осознания, что по-настоящему ценно лишь то, что здесь и сейчас, а мертвые предки смотрят с укором вовсе не потому, что не одобряют наш жизненный уклад…
— А почему же? — сладким голосом поинтересовалась слизеринка.
Лили лукаво улыбнулась и произнесла таинственным шепотом, будто открывала огромную тайну:
— Ясно же, почему. Потому что их бестолковые потомки дают возможность обыкновенной моли расправляться с необыкновенным гобеленом, на котором вышиты забытые имена.
Девочки расстались, смеясь.
— Ты где так долго гуляла? — хмуро поинтересовалась Мери.
— Мы уже начали волноваться, — мягко попеняла Алиса.
— Решила не обманывать ваших ожиданий и поспешила отдаться каждому слизеринцу, встретившемуся мне на пути. Сами понимаете, это заняло какое-то время…
Лили прихватила чемодан и направилась к двери.
— Ты чего это, а? — крикнула в спину Алиса.
— Прав был какой-то маггловский философ, сказавший: убереги, Господи, меня от друзей! С врагами я разберусь сам.
Лили с треском закрыла за собой дверь.
Конечно, она простит их. Когда-нибудь. Скорее рано, чем поздно. Жизнь слишком коротка, чтобы долго злиться, а те, кого мы любим, стоят прощения. Даже в том случае, если их слова или действия превышает наш личный порог приемлемости. Людей стоит прощать хотя бы потому, что рано или поздно все мы умрём.
Рассуждения Лили относились не столько к обидевшим её подругам, сколько к любимой сестре, встречи с которой она страстно ждала и отчаянно страшилась.
«Я готова простить тебя, Туни. Готова даже попросить прощения за то, в чем не виновата. Ты нужна мне, мой самый дорогой, любимый человек. Моя сестра! Ты нужна мне так же, как магия, ибо ты, как и она, часть меня. Я готова простить и забыть, что ты прокляла меня. Туни! Туни! Туни!», — мелькало в голове дорогое имя, а в сердце нарастало напряжение и волнение.
«Будь ты проклята», — доносило эхо памяти сказанные перед разлукой слова.
Хогвартс — Экспресс подкатил в Кингс — Кросс, отдуваясь, как уставшее животное, выпуская в незамутнённую синеву небес клубы белого, тяжелого дыма.
— Эй, Эванс! — Поттер, что есть силы, махал рукой, его черные вихры так смешно подпрыгивали, что не улыбнуться в ответ не представлялось возможным. — Счастливых каникул!
— И тебе, — махнула в ответ Лили.
На перроне Лягушонок попал в объятия высокой женщины с такими же черными, как и у него самого, волосами.
То, как женщина двигалась, со спокойной грациозной уверенностью, то, как она держалась, очень напоминало…Блэков?
Полный бред! Ну не может мать Джеймса быть Блэком!
Или…может?
Тут Лили увидела своих папу и маму, и все Хогвартские дела вылетели у неё из головы.
Она закричала от радости, кидаясь в объятия к родителям.
