- Тарантулу? - я не то чтобы удивился, а изумился.
Несовпадений между тем, что было и тем, что имеется, накопилось во мне уже столько... Неужели полиморфизм? И связан он с поведением вакуума? И какое к этому имеет отношение миссия Ареты?
- Но ты - прежний! - сказал я, сомневаясь в этом утверждении, - Только память у нас немного разная. Возможно, трансформация не у вас, а у нас. С нами...
- Разберемся! - уверенно сказал Сибрус, - Сейф нам поможет. Кстати, он настроен только на тебя и меня. Больше никто им не сможет воспользоваться.
- И Тарантул?
- И он тоже. А к Арете, похоже, ключик остался у одного тебя.
- Что? И Арета?!
- Да. Вакуум-генератор отказывается работать. Там, - он указал пальцем в потолок, - возмущены и растеряны. Вот почему я заперт здесь. Думаю, они поставили на Арету слишком много. Какая-то крайне важная цель... Разберемся?
Я хотел было сказать, что уже разобрался, но промолчал. Все мои открытия требуют подтверждения фактами. Правда, факты земные потеряли стабильность. Тут Сибрус встал и как-то по-стариковски засуетился. Через пару минут на столе перед нами появились столовые приборы и он принялся раскладывать по тарелкам какую-то еду.
- Прости, я совсем забыл... Ты ведь голоден. Что будешь пить?
- Голоден? - я не сразу понял, - Да, наверное. Все равно...
Я не решился ему говорить, что все "мы" пьем-едим только затем, чтобы поменьше отличаться, чтобы... Ну, понятно. Заботливо подкладывая-подвигая ко мне то одно, то другое, Сибрус продолжал говорить о том, что считал первостепенным. Он не мог не понимать, что пришло время действия.
Как он по-хозяйски, прямо-таки по-отцовски ухаживал за мной! И я с неожиданным удовольствием откусывал, жевал, проглатывал. Это было приятно. По-хозяйски... У Сибруса, как и у меня, никогда не имелось своего собственного жилища. Он обитал там, где работал. Я сжился с Цеховым интернатом, потом Космоколледж, после - Надземелье. И мысли не было обзавестись чем-то. Романтика неба очаровала и меня, и Илону.
- При подготовке броска в вакуум я опирался и на законы симметрии. Главное здесь: представление о том, что наш мир, - отражение некоего иного, причинного мира. Грань между ними я назвал Зеркалом. Зеркало всех зеркал...
У меня кусок кроличьей колбаски в горле застрял, настолько точно он вышел на мои мысли, обретенные на Арете.
- Оно полупрозрачно, но видеть сквозь, проникать через него мы не в состоянии. Мы способны наблюдать многочисленные отражения. И в одном из них присутствовать. Возможно, ты вернулся не в то отражение. Или же наше отражение подверглось деформации. В чем причины...
- В нас самих! - твердо сказал я, - Мы всегда соответствуем тому, что имеем.
Сибрус посмотрел на меня с выражением, какого я не помнил. Тут было и уважение, и восхищение, и то, что можно определить как любовь... Посмотрел и как учитель на способного ученика, и как отец на оправдавшего надежды сына. Снова что-то новое...
И, чтобы подавить замешательство, я спросил:
- Чего же хотят от тебя верхи? - и повторил его жест пальцем в потолок.
- Им нужна дорога в иное отражение. В мир, где царит бессмертие.
Я понял: в нем нет сейчас его же знания о семи слоях Пустоты, о Грани Доступности. Многое ему придется открывать заново. Но есть в нем и то, чего не было. И когда два уровня сольются в один, мы с ним сможем показать такое...
За окном резко потемнело, ветер рванул ставни, по крыше и стеклам забарабанил крупный дождь.
2.
Змея в траве
Я начал с уточнения исходных позиций. Вернувшись от Сибруса в домзак, первым делом посетил миниАрету с обезьянками. Модель шхуны окутывало светло-зеленое сияние. Что подсказывало - тут вакуум-генератор в порядке. Замечательное открытие! Настоящий запасный выход! И хорошо, что там, наверху, не догадываются о значении этой игрушки. Иначе разобрали бы по досточкам. Вот только обезьянки выглядят невесело. Белый Йог не захотел и смотреть на меня. Понимаю. Какой смысл иметь другом человека, не способного на активные действия?
МиниАрету поместили на тумбу посреди просторной комнаты без окон. Но без особой охраны. И без надлежащей исследовательской бригады. Тем лучше для меня.
Я сидел, скрестив ноги, на полу рядом с миниАретой, разглядывал обезьянок и размышлял. Ибо пришла пора собрать мысли. В такой позе и застал меня Агуара. Я не удивился, так как именно перед его появлением вспомнил одно наставление, пришедшее из детства. Некто, словно тень из прошлого, имеющий только голос, но тем не менее, теплый, близкий и сильный, говорил:
- Послушай, сын, и постарайся запомнить. Это из древних сказок Орбелиани...
"Каждый враг неустанно ищет случая погубить своего противника.
Перед сильным врагом человек либо склоняется, либо бежит от него. Равному врагу человек дает должный отпор либо избегает столкновения с ним.
Мелкого и подлого врага человек должен остерегаться. Мелкий враг подобен скрытому под золою огню. Его не видно, но, как разроешь золу, обожжешь руку.
