Расчет мой оказался верен. Одного я не учел: строители тоже предусмотрели кое-что. Сибрус по собственному желанию бежал последним, ведь ему обязательно надо видеть всё и всех. И попал в ловушку: на поляне разверзлась яма и поглотила его.
- Земля расступилась и снова сомкнулась, - говорил мне Ламус, - На том месте снова трава, цветочки...
Им не нужны мы все, понял я. Им нужны Генеральный Конструктор и капитан Ареты. Ничего эти жрецы не понимают в людях. Сибруса мы вытащим, тут не дно Шаданакара и Земля пока не под властью Айпуата.
- После! - сказал я; строители, не покидая рабочих мест, наблюдают за нашей группой на берегу, они ждут команды главного, - На другой берег, быстрее!
- Плыть? - удивился Ламус, - А мы все это умеем?
Как объяснить быстренько, что вода мало чем отличается от Пустоты? Ведь вода - самая загадочная и самая послушная человеку стихия во Вселенной. И если ты это знаешь, если ты ей симпатичен, то она станет такой, какой захочешь. Шея моя продолжала стонать, и я сконцентрировался легко. И контакт установился.
- Плыть не надо, - успокоил я Ламуса, - Мы проскользим, как по гладкому льду.
Я спустился к реке и встал на нее. Вода держала хорошо, чуть пружинила и позволяла скользить без всяких лыж-коньков. Ламус смотрел предельно расширенным взглядом.
- А эти? - он указал на строителей храма, все так же наблюдающих за нами, - Что им стоит догнать нас?
- Вода их не пустит, - заверил я, - Она станет для них клеем. Свяжет лучше, чем любой капкан. Надо только чуть разогнаться, и река нас сама доставит куда надо. И крепко держитесь за руки друг друга.
До противоположного берега всего метров пятьдесят. А там тайга темно-зеленая, дремучая. Елочки в основном, высотой в храм будущий. Живая тайга, не заколдованная.
Перемещение понравилось всем. Особенно Илоне. Глаза ее сияли от удовольствия, и я постарался забыть ее недавний агуаровский взгляд. Вновь воскресла надежда, - пройдет немного дней и станет она прежней: легкой, открытой, настоящей.
Мы с трудом отошли от берега на километр, пробираясь через завалы, раздвигая могучие ветви, обходя болотца. Заросшее разнотравьем маленькое озерцо окружали задрапированные серо-сизым мхом камни. Тут мы и остановились. С неба лился колеблющийся лимонно-желтый свет, превращая зеленоватый полусумрак кругом в волшебную многослойную картину очень великого художника. Пахло смолой, родниковой свежестью, разнотравием.
Ламус отдышался, присел на округлый сизый валун.
- В одной древней книге я читал... Творец миров каждому роднику, цветочку, каждой горе, речке назначил по два сторожа-хранителя. Один - темный дух, несущий искушение и зло. Другой - светлый, зовущий к добру, всегда готовый помочь. Ты, капитан, держишь связь со светлыми духами.
Я догадался, откуда он берет книги для чемодана. У Хранителей. Они ему доверяют. И работает он на них, и ни на кого больше. И вовсе Ламус не серая мышка. А самая настоящая кошка. Кот.
Насыщенные солнцем цветовые волны колышутся внутри лесного колодца, отграниченного небом и его отражением. А люди, которых я знал не совсем уж плохо, открываются по-разному ежемгновенно. На такое можно смотреть днями, не уставая.
Сквозь тело Кертиса проступил рисунок незнакомых созвездий, а за ними рождались и взрывались неведомые солнца. Понятно, - ведь Кертис пропитан Пустотой чуть меньше, чем я.
Ламус из бледного и неприметного сыщика-филера становился то изящным тонким красавцем эльфом, то могучим напружиненным воином.
Только вот Илона менялась лишь внешне, отражая переменчивую палитру неведомого мастера. Волшебство не проникало в нее. Или в ней другая Пустота, не наша с Кертисом? А та, которая вместила в себя Агуару и пропитала его?
- Что теперь, капитан? - спросил Ламус, - С чего продолжим?
Детектив определил меня на место Сибруса. И правильно, больше некому. И выглядит он сейчас крайне авторитетно: правая рука на бедре, левая вытянута вперед, глаза лучатся теплой синевой, плащ ниспадает светло-зеленой рассветной волной... Дух моря, и только. Кто с таким не согласится?
- Продолжим с освобождения Сибруса, - сказал я, - Отдохните пока. А я вызову духа из прошлого. Он поможет нам.
Решение созрело вдруг, а таким решениям я доверил. Дух, метапрообраз, - неважно, как его называть. На том берегу озера Кертис обнаружил куст лесного ореха и пошел за урожаем. Я прошептал нужное имя.
Дмитрий Карамазов явился без промедления. Свежий, румяный, в гусарском мундире, новых сапогах и торчащей из кармана фляжкой.
- Здравия тебе, брат! - приветствовал он меня, и крепко прижал к цветной военной груди. От усов пахло уже не сапогами, а трезвым пшеничным полем. На месте картуза высокий кивер.
- И тебе, брат! - ответил я, - Спасибо, что пришел. Нам понадобится твоя помощь. Ты как?
Он оглядел всех, пригладил пальцами усы, склонил голову, представился:
- Поручик Карамазов. Рад служить честной компании. Друзья моего брата - мои друзья.
Я в деталях обрисовал ему ситуацию и предложил заменить арестованного Сибруса на любой метапрообраз, придав ему соответствующий облик.
- Получится? - спросил я Дмитрия.
