«Есть четыре буквы, четыре стихии, и пятый элемент, чтобы соединить все. На четырех сторонах пирамиды сияли символы, два одинаковых и два похожих. Вам нужно лишь четыре правила и один принцип, чтобы жить в мире. Честность и правда — первый символ. Мощь и способность — второй. Разум — третий. И четвертый — пламя и загадка. У него не будет названия — все будут понимать, что это, но никто не сможет описать. И принцип «отделенность» — разделяй, и ты будешь владеть. Это принцип очищения — все четыре стороны должны быть отделены друг от друга и гармонично соединены — пирамида преобразовалась, и существо до этого неведомое ни драконам, ни машинам предстало пред ними. Задние ноги как будто от парнокопытного — изящные и сильные. Будто из меди четыре птичьих крыла, от которых исходит волнами энергия. Передние лапы, как будто лапки геккона, и морда или лицо — кошачье, с гривой.
— Постой, это был ты???
— Я должен рассказать.
— Хорошо.
— Итак, это существо объединило драконов и сделало их спокойными, а машин отправило в далекое будущее. В виде посланий и инструкций драконы замаскировались и растворились в пространстве этой планеты, дав существам развиваться и использовать язык песни. Машины же встретились с людьми и подчинились им.
— Это странная история.
— Так всё и было.
— Но с чего всё начиналось? Откуда-то же взялись и драконы, и машины.
— Да. Это ты узнаешь, войдя в пирамиду, и не забудь рассказать мне.
Они вернулись к летающей конструкции.
— Теперь входи.
— …
Алекс снова в одеянии Охотника. Щетина и пепельные глаза. Искры летят из швов одежды. Он подходит к самому низу пирамиды, и оказывается в пространстве, окруженном тьмой. Перед ним стол и ручка. Он знает, что делать. Он сам должен написать, что будет.
Где-то в космосе на три четверти вдаль от обратной стороны луны. Там, за обратными зеркалами Охотник впервые за многие годы говорит с Кроликом. Островок посреди пустоты оставляет их наедине для важной беседы.
— Прости, что убил тебя.
Он поправляет шляпу и берет чашку в перебинтованные серой тканью руки.
— Ты и сам знаешь, что это неизбежно.
Чуть накренив уши зайчик сверкает глазками — точь-в-точь драгоценные камни.
— Из всех нас — ты оплот стабильности, помогаешь не так сильно улетать в чёрную тьму.
Кролик с лоснящейся шубкой белоснежного цвета, одетый в жилетку из узорчатой ткани, грустно смотрит вниз.
— Больше не трогай Алису. Мы вооружили её на тот случай, если ты попробуешь к ней приблизиться. Лучше вообще забудь её.
Серые как мокрый бетон глаза пытаются прочесть другую суть в этом аккуратном существе.
— Не могу я её забыть. Раз или два в неделю она даёт о себе знать. Забыть невозможно, приближаться запрещено.
— Так что же делать?
Движением мысли на стол полный мармелада и сыра всех сортов чайник наливает в кружки чай.
— Придумать, создать новую, чисто переключиться.
От посуды из разноцветного стекла исходят лучи. Они как будто в ритме с самим Сердцем Мира. Квадратное оконце разрезает пространство и оттуда протянута рука. Она что-то сжимает в ладони.
— Смотри, Шляпник. Слышащий видит тебя, и подсказка для дальнейших действий совсем близко.
Он берет из протянутой руки маленький свиток бумажки, разворачивает и видит послание — с обратной стороны знак фавнов и символ зеркал.
— Что же там? — хвостик выдает заинтересованность и интригу.
— Тут написано, похоже на загадку.
«Видишь знаки — сей осколки звёзд
Чуткий слух проникся твоими слезами
Мы слышим твою боль и знаем какие демоны мучат тебя»
— Тут только для меня. — поднеся к свече в изумрудном подсвечнике бумажку, он сжег загадку. Тут же послышалась мелодия и дым стал пульсировать — два янтарных глаза горят и улыбка с сотней зубов.
— А я думал, ты больше не вернешься.
— Кто-то должен тебя вдохновлять.
Ушки зайчика прижаты, глаза с остринкой.
— Убери это, убери это навсегда.
Снимая шляпу, охотник пригласил в этот головной убор живой дым, куда тот в скором времени и отправился.
— Я буду держать это в уме. — и надевает шляпу вместе с Чеширским Зверо.
— Будь осторожен, оно опасное.
— Да я знаю. Давай ещё по чаю?
— Давай.
Зайчики из света снова заблестели по столу. Десятки маленьких чашечек наполняются ароматным напитком.
— Ну, за чокнутых! Кто-то должен вдохновлять
— Это точно.
«Так сильно пугал меня тот лес своей тоской, что только смерть казалась мне страшнее»
Ад Данте
Лимб — первая ассоциация. Чёрные сухие деревья, размытые очертания солнца. Не видно его. Что-то светит сверху. Сухие ветки и листья хрустят под сапогами. Кажется, он здесь один. Кажется, он идёт уже несколько часов. Кажется, он уже и не помнит, кто он и зачем здесь. Но всё это ложь.
