— Я не знаю, кто это послал, это чистая правда, пакет доставили по почте. Я не знаю, кто его отправил. Майк сказал, что ему нужны деньги, вот почему я и привезла их...
Дафни знала, что не сумела повторить все в точности, ей казалось, что он нарочно мучает ее, причиняя страдания, и удивилась, когда он вдруг отошел в сторону. Настолько удивилась, что в первый момент даже и не почувствовала никакого облегчения, Он снова принялся пересчитывать деньги.
— Когда он сказал, что ему нужны деньги!
— Когда звонил по телефону, сегодня днем.
— Он сообщил еще что-нибудь?
— Нет. Я имею в виду, не о деньгах. Он... он просил, чтобы я захватила мой паспорт, но...— Дафни не могла продолжать.
Джин снова повернулся к чемодану и извлек из него все, что в нем находилось. Он спросил ее при этом только об остальных деньгах: в кошельке было десять фунтов, а пятнадцать — в конверте, который дал ей Миклен.
Джин был удовлетворен и совершенно преобразился.
Но казалось, что какая-то мысль не дает ему покоя. Он задумался. Потом положил в чемодан все, кроме денег, которые убрал в потертый бумажник и запихнул в карман пальто. Затем извлек изо рта сигарету, успевшую превратиться в почерневший окурок, бросил его и растоптал.
— Это только начало,— произнес Джин.— Все еще впереди. Когда появится Моллоу, он мне сообщит, куда дел остальные деньги и почему не может ими воспользоваться. Пока он этого не сделает, ему никуда не деться, так же как и тебе.— Губы Джина раздвинулись в страшной, как бы беззубой усмешке: — Будто в мавзолее, верно?
В Ярде Роджер Вест просмотрел все материалы, относящиеся к делу, но это не много ему дало. Наибольшее внимание он обратил на сообщение, посланное со специальным курьером из Хула, но там не было ничего нового.
Брэдинг сообщил адрес Лондонской конторы Милд-мэя: Бат Лэйн, 27, Холберн. Лучше всего съездить туда самому утром. Ему не хотелось дожидаться утра, но ничего не поделаешь. Если бы вдруг объявилась Глэдис Домуэл... Кто-нибудь из заведения Ридлов — перчаточников должен знать, где она была, и только ради этого, наверное, следовало бы нанести туда визит. Потом он подумал, что пока все необходимое сделано, и решил пойти домой...
Он не успел предупредить жену, и она будет сердиться, не слишком сильно, но, однако, достаточно для того, чтобы испортить ему настроение. А ему как раз необходима хорошая доза бодрости и юмора. Он ей должен был бы непременно позвонить. А сейчас ему придется набраться терпения, чтобы перенести первую сцену и переварить ее недовольство. Только после этого, возможно, он расскажет ей все о Дафни Моллоу.
Его жена была единственным известным ему существом, которому можно было рассказать, какую ответственность чувствует он за судьбу Дафни Моллоу.
Первые несколько минут после того, как девушка взяла его под руку, Микель Моллоу не произнес ни слова. Несмотря на то что ему была противна даже мысль о ней, он медленно двинулся вперед, не имея сил остановиться. Уличные звуки раздражали его; как только нужно было пересекать улицу, откуда-то вдруг с треском появлялся мотоцикл и заставлял их вместе с другими прохожими пятиться обратно на тротуар. В какой-то момент гудки и другие звуки смолкли, сигналы прекратились. Девица подняла глаза на Микеля и игриво произнесла:
— Нам ведь надо перейти улицу, не так ли, беби?
Он молча кивнул. Они пересекли улицу, сначала по направлению к Национальной галерее, затем к лестнице Святого Петра. Людской поток двигался по направлению к автобусной остановке, находящейся у дальнего конца железнодорожной платформы, возле огромной церкви.
Автобус прошел мимо, кое-кто из прохожих пустился догонять его. Спутница Микеля не последовала их примеру. Она все еще держала Микеля под руку.
— Куда мы направляемся? — спросил он.
— На автобусную остановку...
— Ты собираешься устроить мне встречу с моей женой?
— Да, но никому не говори об этом.
— Где она?
Я покажу.
Они приблизились к остановке, и тут же подошел другой автобус. Глэдис быстро взглянула вверх и сказала:
— Этот нам как раз и нужен,— и слегка подтолкнула его.
Он поднялся и вошел. Автобус был почти пуст. Моллоу опустился на сиденье возле входа, девушка поместилась рядом с ним. Она села к нему ближе, чем нужно было, и взяла его под руку, слегка прижимаясь. Ее плечо и нога также придвинулись к нему вплотную. Девушка смотрела на Моллоу со смешанным выражением дерзости и издевки.
Кондуктор протянул руку:
— Платите, пожалуйста!
Моллоу полез в карман брюк, потом судорожно вздрогнул и, избегая взгляда кондуктора, почти с отчаянием повернулся к своей спутнице:
— Я... У меня нет с собой денег.
— Хорошо, Майк, могу представить,— протяжно произнесла она и высвободила руку. Потом открыла маленькую ярко-зеленую сумочку и вынула шиллинг.
— Два до Святого Павла,— сказала Глэдис, потом вдруг резко переменила решение: — Нет, два до Английского банка!
— Подкрути мозги! — посоветовал кондуктор.
— Скажи это еще раз, и я тебе одолжу немного своих,— ответила девица.
