Нас окружает темнота; я чувствую, как она смыкается. Трещит огонь в камине, громко тикают дедушкины часы в коридоре. Дом стонет, дышит и хохочет.
Я крепко прижимаюсь к Россу, и мои глаза говорят без слов: она не мертва, она просто тебя бросила, как и меня в свое время. Целую его в щеку, в подбородок, в губы, провожу языком по соленой коже горла. Я хочу, чтобы он дрогнул. Хочу, чтобы он умолял. Мне всегда хотелось заставить его умолять.
Вместо этого Росс снова отталкивает меня и закрывает глаза.
Вспоминаю его полный ужаса взгляд и как быстро он отшатнулся от меня в этой самой комнате три ночи назад. Слышу лязганье замка и тяжелую поступь – что-то приближается. Оно уже близко! И тогда меня охватывает дрожь. Я трогаю лицо Росса, провожу руками по его груди, глажу ключицы, запускаю пальцы в волосы.
– Кэт, прекрати! – восклицает Росс, а сам уже обнимает меня, притягивает к себе. – Прошу!
Я опускаю руку все ниже и ниже. Чувствую быстрое горячее дыхание, легкое касание зубов по шее. Смыкаю пальцы в его паху.
– О боже! Прошу, Кэт, перестань!
Я снова его целую, и он сдается. Ощущения настолько острые, что даже больно. Мы вцепляемся друг в друга точно сумасшедшие, как происходило и много лет назад. Знакомая спешка, знакомое безумие. Росс издает громкий гортанный возглас, и я думаю: «Да! Да!»
Полагаю, мы снова наказываем Эл единственным известным нам способом. Боже, до чего приятно! Росс целует меня так, словно ему не нужно дышать, я целую его в ответ. Шум, который мы производим, лихорадочная смятенная возня – мы царапаемся, щиплем, тискаем, кусаем друг друга – воспринимается так, словно это хорошо и правильно, словно до нас в целом свете этим вообще никто не занимался. Я и девственности лишилась примерно таким же образом – слишком быстро, слишком отчаянно, слишком жадно, подгоняемая остро-сладкой болью, вынуждавшей меня и брать все, и отдавать всю себя без остатка, прижавшись к комоду в спальне Росса. Впрочем, насытиться я не могла никогда.
Росс опускает меня на комодик с львиными лапами, и полированное дерево холодит кожу. Мы путаемся в одежде, никак не в силах раздеть друг друга. Он притягивает меня к себе, прижимается всем телом, прикусывает между левым плечом и шеей, и я, вскрикнув, вцепляюсь в него еще крепче. Я хочу его каждой клеточкой тела, во мне нет ни тени сомнения, ни грана вины. Вспоминаю фразу Эл: «Иногда я мечтаю о том, чтобы она исчезла», – и понимаю, что не просто рада ее исчезновению; я прямо-таки уверена, что уйти из нашей жизни должна была она, а не я.
Наконец мы оба сбрасываем одежду, Росс входит в меня, мы одновременно вскрикиваем, и я напрочь забываю про Эл.
Зеркальная страна всегда казалась нам настоящей – мы чувствовали дуновение ветра, влажность дождя и дивный трепет, запах моря и дыма, пота и крови. Порой она становилась даже слишком настоящей, а наши игры – слишком жестокими.
Однажды длинным жарким субботним днем, когда «Сатисфакция» покинула гавань, мы с Эл придумали игру, пытаясь скоротать время. Росса выкинули за борт в открытое море и бросили туда же пригоршню острых кнопок. У него было десять минут, чтобы отыскать их все до единой до того, как мы снимемся с якоря и отплывем. Конечно, ему игра не понравилась, но все правила в Зеркальной стране, которые устанавливала Эл или я, следовало соблюдать неукоснительно. И вот он стоит посреди Карибского моря, милях в трехстах от побережья Гаити, сгорбив плечи, и мы швыряем ему вслед кнопки.
Наверное, Росс знал, что не справится и задание изначально невыполнимо. И все же пытался. Опустился на четвереньки и принялся обыскивать каждый уголок моря, беря кнопки одной рукой и складывая в ладонь другой, пока не осталась одна минута на все про все. И тут он запаниковал!
«Я не успеваю! Я не смогу собрать все!»
«Их пятьдесят, – спокойно заметила Эл. – Сколько ты уже нашел?»
«Мы остановим время, пока ты считаешь», – великодушно предложила я.
Кнопок было тридцать две.
«Тебе лучше поторопиться», – сказала Эл.
Когда время вышло и мы приготовились отплыть без него, Росс заплакал.
«Нет, прошу, не надо!»
Хотя я никогда не видела Росса плачущим, его жалкий вид не вызвал у меня ни малейшего раскаяния. Я вспомнила, как пряталась в коробке и всхлипывала под клетчатым пледом.
«Ты можешь догнать нас позже, балда», – заявила Эл, словно это само собой разумелось.
«Нет! Только не бросайте меня!»
Эта картина – одно из самых ярких воспоминаний о Зеркальной стране. Эл и я уплываем от всхлипывающего, безутешного Росса, стоящего на четвереньках посреди Карибского моря с окровавленными ладонями, полными канцелярских кнопок. Он кричит нам вслед, а мы делаем вид, что не слышим. «Как же я узнаю, где вы?»
