– От кого письма? – Голос пронзительный, глаза гневно сверкают. – Кэт, бога ради, Эл пропала без вести, перед исчезновением ей угрожали, а теперь кто-то раздобыл ее дневники и… – Он останавливается, смотрит на меня. – И ты даже не удосужилась никому сообщить! Да что с тобой такое, Кэт?
– Росс, прекрати. Я собираюсь рассказать полиции, поэтому и завела разговор, понимаешь? Дневники тут, они спрятаны по всему дому. Такая вот охота за сокровищами, а в письмах – подсказки. Говорю тебе, Росс, они от Эл! – Я тоже вскакиваю, сама не своя от волнения. Мне нужно, чтобы Росс поверил! – Когда я пообещала пойти в полицию, она заявила, что она – Мышка. Словно для нее это просто шутка! Поэтому мы расскажем полиции, дадим Рэфик электронные письма Эл…
– Мышка? – Руки Росса безвольно опускаются, лицо сереет. – Мышка?
– Да, ты наверняка ее помнишь. Ты, я, Эл, Мышка, Энни и Белла в Бумтауне, на «Сатисфакции»…
– Я помню Мышку, будь она неладна! – бросает Росс так сердито, что по спине у меня пробегает холодок.
– Росс…
– Заявилась к нам с полгода назад. Никогда не прощу себе, что пустил ее в дом. Она была совершенно неадекватна, прямо-таки помешалась на Эл. Начала нас преследовать…
– Погоди, погоди! – У меня перехватывает дыхание. – Неужели ты хочешь сказать, что Мышка – настоящая? Что она – живой человек? Разве она не…
Лицо Росса меняется. Он смотрит на меня с мрачной неприязнью, а может, это просто смущение. И я догадываюсь, что сейчас услышу.
– Конечно же, она настоящая, Кэт.
Не знаю, что и сказать. Не знаю, что и думать… Сижу и недоуменно качаю головой.
– Мышка жила в Зеркальной стране, как Энни, как Белла, как вождь Красное Облако и старина Джо Джонсон… Ну же, Росс! Ты сам знаешь! – Однако моя уверенность стремительно улетучивается, и ее место заполняет паника. Если я не права насчет Мышки, то вполне могла заблуждаться и насчет Эл. – Бога ради, у нее даже имени не было, только кличка!
Росс молча выходит из комнаты, громко топает ботинками по лестнице. Дождь припустил сильнее, в кухне стало совсем темно. Телефон вибрирует – звонит Вик. Я не беру трубку и смотрю на пол возле плиты, на потрескавшийся цемент между двумя плитками. Тянусь за водкой с тоником и выпиваю залпом.
Возвращается мрачный Росс и швыряет что-то на стол. Я подпрыгиваю от неожиданности.
Фотоальбом, до странности знакомый, открытый на странице с одной-единственной фотографией. Мы с Эл стоим у кухонного стола и делаем лимонный кекс. Нам лет восемь-девять, обе в одинаковых передничках и перепачканы мукой. Но смотрю я вовсе не на нас, потому что на стуле, в самом краю снимка, сидит бледная девочка с огромными глазами – Мышка.
Я ахаю, невольно прикрываю рот рукой и тщетно пытаюсь вдохнуть.
– О боже! – Я обливаюсь холодным потом, щеки пылают, по телу бегут мурашки. – Боже мой!
Росс садится.
– Ты и правда думала, что она – вымысел?
Продолжаю листать альбом, страшась того, что увижу дальше. Словно теперь это имеет значение, словно одного доказательства мне недостаточно. Фотографий мало, на каждой странице по одной, редко по две. Некоторые черно-белые и такие старые, что люди на снимках выглядят как силуэты. Призраки! Замираю, увидев невероятно юного и красивого дедушку в темном костюме с бабочкой. Он сидит рядом с неулыбчивой блондинкой. У нее мамины глаза. Наверное, это моя бабушка.
На следующей странице цветной снимок, сделанный в саду возле нашего дома. Мама в переднике смущенно улыбается, рядом с ней стоит другая девушка, повыше, с ног до головы одетая в черное…
– Ведьма, – говорит Росс и сжимает губы.
– Ведьма! – мой голос дрожит. – Кто же она такая?
Росс смотрит на меня с тревогой.
– Твоя тетя, мать Мышки. Неужели ты ничего не помнишь?
Я отрицательно мотаю головой.
– Не было у нас никаких родственников! Я бы запомнила… Я бы знала…
Росс долго молчит, потом осторожно замечает:
– Ты и Мышку не помнила.
– Ничего подобного! – упрямо восклицаю я, сама понимая, насколько нелепы мои оправдания. – Может, подруга семьи?
Росс пожимает плечами.
– Они бывали у нас довольно часто, и тогда нам с Эл приходилось вести себя очень тихо. Мы боялись ее до жути!
Сколько в ней было яда и ненависти… Оскаленные зубы, кровоточащие десны, в кулаке зажат золотой медальон…
Как же я могу помнить каждый уголок Зеркальной страны и при этом переиначить воспоминания о двух реальных людях до такой степени, что одна превратилась в чудовищную Зубную Фею, а другая – в хитрого, ухмыляющегося клоуна? И почему? Ведь если я не сумасшедшая, то намеренно решила помнить их такими. Я все перепутала. Да и сейчас, узнав, что они были настоящими, все равно не могу представить их как следует – они остаются расплывчатыми, неясными образами, как дым, развеянный яростным ветром.
«Я знаю то, что ты заставила себя забыть».
Закрываю альбом и поворачиваюсь к Россу.
– Ты говорил, что она, то есть Мышка, вернулась?
