Мы спускались по лестнице, цепляясь за стены громоздкими рюкзаками. Эл крепко держала меня за руку, лучи наших фонариков выписывали зигзаги. Над нами ревел дедушка. Вскоре мамины возражения перешли в крики. Стены сотряс мощный удар, и Эл потянула меня вниз. «Идем, идем скорее!..»
Высокий, деликатный звонок как при входе в старомодный магазин одежды. Видимо, кладовая. Единственный звонок, которого я ни разу не слышала, потому что дедушка никогда не заходил туда. Он думал, что это просто узкая, холодная классная комната. До последней ночи он даже не подозревал о существовании Зеркальной страны, не знал, что в прачечную есть еще один проход, который не заперт ни на замок, ни на цепь. Я бросаю беглый взгляд наверх, но темнота слишком густая, ступени слишком крутые. Надо спешить – Росс вот-вот будет здесь.
Я добираюсь до нижней ступеньки, нащупываю свисающий с потолка шнур и дергаю изо всех сил. На этот раз лампочка загорается не сразу, свет тусклый и неверный.
Когда за шнур дернула Эл, Зеркальную страну залил серебристый свет, и я уронила рюкзак, съежившись от мощного удара над головой, от которого завибрировали деревянные стропила. «Что нам делать теперь?» Это прозвучало по-детски, но мне было все равно, что подумает Эл. Она подтолкнула меня к границе между Шоушенком и «Сатисфакцией». «Сделаем, как велела мама. Идем же!»
Я бегу по проходу к прачечной, распахиваю дверь, свечу фонариком в поисках окна-люка. В потолочных перекрытиях – только глубокие тени и старая паутина. Ну где же ты?
На потолке – квадрат из светлых, новых досок. Люк в крыше исчез…
Я судорожно освещаю холодное помещение. На крюке, прикрученном к восточной стене, висит кормовой фонарь. Теперь-то я понимаю, что это другой. Тот, которым дедушке проломили череп, наверняка хранится в полиции вместе с остальными уликами. И все же, как и фонарь, найденный под кроватью в кафе «Клоун», он меня пугает. Я вспоминаю о грозящей мне опасности.
Бегу обратно в проход, свет фонарика упирается в кирпичную стену в самом конце. Я в ловушке! Мне тошно и страшно, голова раскалывается, желудок скручивает от яда. Зря я надеялась, что сразу придумаю, как отсюда выбраться, что Зеркальная страна мне подскажет. Теперь она превратилась в настоящую тюрьму…
Борясь с головокружением, я спотыкаюсь о трехколесную коляску. Фонарик выхватывает выцветший ярлычок с названием фирмы, и я сразу вспоминаю: Серебряный крест! Отодвигаю капюшон, и на заплесневелой подушке вижу открытку с дыркой от гвоздя в углу. Беру ее в руки, переворачиваю, узнаю почерк Росса. И тут раздается щелчок; тусклый свет гаснет.
В Зеркальную страну с громким стуком врывается Росс.
Он спускается быстро, слишком быстро, чтобы я успела спрятаться. Я прижимаюсь к стене под лестницей, вздрагивая от грохота ботинок. Росс окликает меня по имени и сразу замечает, хотя из-за фонаря «летучая мышь» я не вижу его лицо. Вместо свечи в фонаре горит пропитанный керосином фитиль, и пламя плюется искрами.
– Какого черта ты сюда забралась? – удивленно спрашивает он, словно ничего не произошло. – Разве ты не слышала, как я тебя звал?
Я моргаю от слишком яркого света.
– Зачем ты выключил электричество?
– Это не я, оно отрубилось само. – Росс поднимает фонарь. – Пойдем отсюда, здесь такой колотун… Давай.
– Росс, зачем ты заколотил досками люк в крыше?
Керосин шипит, по желобам прачечной мерно стекает вода.
– Так безопаснее, – отвечает Росс, понизив голос. – Понимаешь, через него в дом мог залезть кто угодно.
Делаю вид, что поверила, и набираю полную грудь воздуха.
– Я знаю, что ты вернулся со своей конференции второго, а не третьего. – И еще я знаю, что это смертельно глупо! Если Росс виновен, то заводить разговор начистоту в замкнутом темном пространстве – полное безумие. Хотя, пожалуй, только здесь мне и хватит на это храбрости.
Долгая пауза.
– Ты меня проверяла? – Голос низкий, тон спокойный, даже слишком.
Я вижу лишь его силуэт. Если прикрываю глаза, под веками разливается золотое сияние керосиновой лампы. Но я чувствую его запах, я чувствую его близость.
– Я уехал раньше, потому что Эл умоляла меня вернуться. Ей было страшно, она нуждалась во мне. Бедняга стала настолько неуравновешенной, что я боялся, как бы она не наделала глупостей. – По стене прыгает тень – Росс пожимает плечами. – Подходящего рейса не нашлось, и я поехал на машине. Впрочем, до дома так и не добрался. Я не нашел в себе сил встретиться с ней, просто не смог. – Он издает звук, похожий и на смех, и на фырканье. – Ничего я с ней не сделал, Кэт.
– Зачем тогда солгал полиции?
– Запаниковал. Копы всегда подозревают мужа, а я уже тогда понял, что Эл больше нет и мой ранний отъезд воспримут превратно. – Он снова то ли фыркает, то ли смеется. – И не ошибся – ведь даже ты мне не веришь!
Росс опускает фонарь, идет ко мне. Я заставляю себя не дергаться. Теперь я его вижу: запавшие щеки, взлохмаченные волосы. Это же Росс…
– Почему все двери заперты?
– Что?
– Зачем ты запер обе двери?
