В министерство вызвали к двенадцати. Я приперся, таща в папке сертификат с весьма бледными оценками, худшими в группе. Ревизор четвертой категории, прошу любить и жаловать.
Ниже по статусу в управлении контроля – только робот-уборщик.
Но мне было плевать: лишь бы скорее в космос. Куда угодно. Хоть пересчитывать лунную пыль, хоть проверять котловую закладку в шахтерском буфете на Венере.
Но встречу перенесли на три часа. Я пошел болтаться по министерству. Посмотрел пыльную экспозицию «Автоматические прачечные в Поясе астероидов». Подивился на инсталляцию «Ревизор»: субъект с невыносимо мужественным лицом держал под мышкой старинный портфель для бумаг, давя космическим сапогом клубок издыхающих змей с надписями «растрата», «халатность» и «нарушение санитарных норм».
Потом зашел в столовку. Народу было полно. Потолкался у раздаточных автоматов среди хмурых, погруженных в себя людей. Долго бродил с подносом, ища свободное место.
– Денис! Капитан Крюк! Вот так встреча!
Я обернулся.
Толик Берман – взъерошенный, как всегда, с торчащими во все стороны вихрами.
Только – не черными, а седыми.
Мы обнялись.
– Давай сюда, место свободное. Садись, герой космических баталий.
– Все, отлетался. Теперь – военный пенсионер и мелкий чиновник.
Я рассказал Берману о моих страданиях.
Он громко удивлялся, размахивал вилкой с шариком борща, шумно хлебал огуречный компот, рассказывал и расспрашивал. Не дожидался ответа и снова рассказывал, и снова спрашивал.
– А Битюцкий где? Небось, адмирал?
– Само собой. У него еще на мичманских погонах адмиральские якоря пробивались. Где-то в Генеральном штабе.
– А Леся?
– Уволилась, лет десять как. На Таймыре теплицами заведует.
– Замужем?
– Очнулся ты, Толик. Трое детей у нее.
Берман хмыкнул:
– Эх, были времена.
Да, времена были.
Берман попал ко мне на корвет в командировку, заводским представителем. Ругались мы с ним поначалу страшно: он ничего, кроме своих постановок помех, не признавал. Дай ему волю – он весь боевой корабль превратил бы в одну большую помеху.
Но на учениях мой корвет стал единственным, который незамеченным проскочил чуть ли не в приемный шлюз флагмана условного противника.
За это я получил капитана, а Толик – премию от министра и бессмертное прозвище Призрак. В отместку он обозвал меня Капитаном Крюком.
– А помнишь?
Берман не стесняется, орет на всю столовку. Я подвываю в меру весьма скромного таланта. Чинуши недовольно хмурятся. Завтра наш квартальный совет по этике утонет под цунами их жалоб.
– А ты чего здесь, Призрак? Работаешь в министерстве?
– Еще не хватало. Я как был по железякам, так и остался. Заказчики тут мои. Погоди-ка!
Толик вдруг посерьезнел крикнул кому-то:
– Новости! Нельзя ли сделать стерео погромче?
Сфера стереовидения засверкала сиреневым. Диктор забубнил привычное:
– … девятьсот четвертая резолюция ООН подряд. На этот раз вето наложила делегация Вануату в знак протеста против сочетания красного и белого цветов на флаге Польши; при этом представитель островного государства заявил, что резолюцию ООН не читал и не собирается. Кризис всемирного управления пробил очередное дно.
– Охота это дерьмо слушать, Призрак?
– Тсс, Капитан Крюк, погоди.
Диктор продолжил:
…– после отказа покупать индийское программное обеспечение все микроустановки термояда в Японии самопроизвольно заглушились. Без света осталось семьдесят миллионов человек.
– Дурдом, – вздохнул я тоскливо, – заповедник идиотов, а не планета.
– Мне это напоминает банку со скорпионами, которым надели гондоны на жала, – кивнул Толик.
…– по новейшему кораблю российского императорского флота «Призрак». К совместному заявлению присоединились Великий халифат, Альпийский союз и Китай. «Призрак» должен быть демонтирован в течение сорока суток, как радикально нарушающий силовое равновесие в мире.
– Все. Приехали.
Толик побледнел и вцепился обеими руками в седые вихры.
– Тля, труд всей жизни – на булавки пойдет.
До меня дошло.
Легендарный «Призрак» стал героем новостей уже полгода как. Корабль был оснащен оружием на новых физических принципах, обладал невозможной скоростью, но главное – был абсолютно защищен от сканирования. Его не брали никакие системы обнаружения. И он каким- то образом мог воздействовать на электронные мозги кораблей противника, создавая искаженную картину обстановки, заставляя не видеть того, что под носом, и видеть то, чего не существует.
Это была тема Бермана. Призрак явно имел отношение к «Призраку».
– Твое детище, признавайся?
– Да, – жизнерадостный пять минут назад Толик поблек, скукожился и постарел лет на двадцать, – я – генеральный конструктор.
– Ну, не кисни.
Я говорил какие-то дурацкие, пустые слова утешения. Берман махнул рукой, снеся при этом стакан компота со стола.
Встал и пошел, пошатываясь.
Я смотрел вслед и думал: вот, еще одного сбили.
Это выходило за все рамки.
