— Сейчас без разбору всех к демонам отсылают, — не дожидаясь закономерного вопроса, ответил другой голос с той же стороны, более низкий и грубый. — Империя окончательно лапы наложила на междумирские пути. Теперь ничего без их ведома не делается.
Внутри всё похолодело. До этого, думая о том, чтобы воспользоваться людьми и их правилами, Ринар рассчитывал оказаться не ближе третьего отражения. В каком именно мире — ему было, по сути, не так уж и важно. За пределами Рагнгерда он в любом случае сумел бы связаться со своей бравой командой и обжиться хоть на голых камнях Стейланда (1). Запрет был только один. Отражение, где Ринару светиться вообще нельзя было ни под каким предлогом. Пусть даже он находился не в своём теле, но его душу Северин точно почует, если окажется в достаточной близости. Второй раз тот же трюк провернуть не удастся. Король не прощал предательств.
Ринар резко вскочил на ноги и заметался по камере. Нет уж. Не важно, сколько жертв за этим потянется, он выберется отсюда, даже карабкаясь вверх по трупам. В нынешнем положении ему глубоко плевать было и на Нэй, притихшую в дальней камере, и на Леона, если тот возразит его действиям. Он. Должен. Выбраться. До того момента, когда не станет слишком поздно.
Иномирцы продолжали говорить, даже Леона умудрившись втянуть в обсуждение их дальнейшей судьбы. Альв с придыханием сетовал на то, что совершенно не знаком с демоническими обычаями, а в Льётхеме вообще в последний раз бывал в далёком детстве. Ринар же вышагивал от одной стены до другой, пытаясь найти хотя бы малейшую брешь в защите. Люди действительно постарались за те годы, которые он отсиживался в неведении: нельзя было точно сказать, хватит ли у него сил, чтобы проплавить путь хотя бы из камеры в коридор. Так вот почему патрульные не стали сковывать ему руки! И если про решётку ещё можно было рассуждать, хоть и с осторожностью, то даже и она рядом не стояла с тем слоённым пирогом из барьеров, которые ощущались внутри каменных стен.
— Как знал! — вклинились в раздумья Ринара чужие жалобы. — Надо было доплатить за доставку из Кармалины. Эти уроды всё себе заграбастали! Жди теперь, когда отдадут!
Он встрепенулся, услышав знакомое название. «Кармалина» — магазинчик, известный всем иномирцам, прибывающим в человеческое отражение. Тот самый, который перешёл под управление Риты после смерти её старика. Тот самый, куда они с Леоном и держали путь.
— Не «когда», а «если». Это ещё повезло, что просто отобрали. Знавал я одного мальца, так до него неделю допытывались…
— Так Кармалина ещё работает? — перебил говорящего Ринар и прилип к решётке, даже выстраивание плана побега приостановив на время.
Где-то на грани слуха шрамированный сосед резко выдохнул. Бормотания стали громче, отчётливо пробиваясь сквозь тяжёлое дыхание. Ринар кинул быстрый взгляд в ту сторону. И чего он переживал так? Хотя… Быть может, и этому путнику были вовсе не рады в Льётхейме.
— Чего с ней сделается-то? — болтуны на того не обратили никакого внимания. — А! Так ты ж не в курсе, наверное, раз давненько не ступала в Рагнгерд. Переехал наш оазис ещё с полгода назад. Кан! Помнишь, как рвануло тогда? Ух и жуть…
— Точно сама Магия нашептала не идти туда в тот день. До сих пор же эти не определятся, сколько погибло кого! Люди, наши… Да все подряд.
Ринар только отмахнулся от ненужной информации:
— Не скажете, где она теперь? Кармалину-то мы и искали, когда попались…
Повисло молчание. Слишком громко в нём раздался кашель. Влажный, надсадный. Ринар поморщился, вновь оглянувшись на бормотавшего одиночку. Тот вдруг повалился на колени. Кашель душил его так, что пальцы в бессилии скребли по каменным плитам. Изо рта сочилась кровь.
— Да ты что, совсем, что ли? — ото входа насмешливо фыркнули. — Мы своих не сдаём! В таком-то месте говорить…
— Так ты сам же и начал, — возразили ему. — Когда выпьешь, совсем за словами не следишь…
Ринар уже не слушал разгорающийся спор. Он неотрывно пялился на незнакомца, бьющегося головой об камень. По спине пробежались мурашки. Его решётка, в отличие от остальных почти не светилась. Более того, и от соседних камер тянулась дымка магии. Впитываясь в тело бродяги, она расцвечивала его затейливым узором, заставляя проступать сквозь мешанину шрамов.
Перед глазами помутнело. Ринар наконец нашёл причину, по которой взгляд так и тянулся к мужчине. Шрамы его складывались в древние, изначальные знаки силы, которые превратились тысячей лет практики в первый рунный алфавит. Вот почему они казались знакомыми, но ускользали от разума столько времени! Ринар не мог понять, что значила их вязь. Столь плотный рисунок не расшифровать было столь быстро и с такого расстояния. Но что-то отчётливо подсказывало…
— Кто-нибудь! — крикнул он, припадая вновь к решётке. — Эй! Стражи! Как вас там?.. Да в Бездну… Сюда! Скорее!
Леон непонимающе моргал, застыв неподалёку. Но, проследив за взглядом, с беспокойством посмотрел на скорчившееся в камере по соседству тело.
— Мари, дорогая моя… Ему ведь совсем нехорошо! Неужели мы ничего не в силах сделать?
