— Охрана правопорядка, — он бросил быстрый взгляд на собеседника; о своём решении он не говорил даже Элиоту, опасаясь, что тот сразу же кинется его отговаривать. — Если, конечно, пройду.
Эта специализация пользовалась дурной славой даже среди студентов Академии. В Охрану поступить было крайне сложно: экзаменов требовалось на порядок больше, чем для остальных направлений. В этом она уступала лишь военным специальностям — но те в последний десяток лет не могли похвастать большим спросом и ажиотажем поступающих. Однако было и ещё кое-что.
— И вас совершенно не пугают все эти слухи? — Филипп резко подался вперёд, жадно вглядываясь в лицо парня.
Студенты, попавшие на данную специализацию, имели склонность… не доживать до выпуска. Количество несчастных случаев превышало все логические нормы, и совсем немногие действительно верили в случайность происшествий. Ирнест подёрнул плечами: он не знал однозначного ответа на этот вопрос.
— Вот как, — Филипп хихикнул. — А вы полны сюрпризов, юноша! Думал… будет больше проблем.
Ирнест недоумённо заморгал, но промолчал, выжидая.
— Наверное, и тянуть нет смысла, — старик поскрёб щёку, словно что-то прикидывая. — Ваш нескромный собеседник — то есть я, — так сказать, представитель одного из направлений в нашей славной Академии. И мы бы очень хотели предложить вам, юноша, обучаться у нас.
Воздух застрял где-то в горле. Ирнест ещё ни разу не слышал о том, чтобы каких-либо учеников удостаивали личной беседы, да ещё и предлагали поступить на одну из специализаций. Конкуренция в Академии была достаточно высока, а потому кафедры придирчиво отбирали желающих.
— Это… весьма неожиданно, профессор, — выдавил из себя Ирнест, заметив, что тот ждёт хоть какой-то реакции. — Могу ли я уточнить?..
— О, совершенно нет нужды стесняться! — Филипп мелко закивал. — Задавайте любой вопрос, — он вдруг понизил голос и доверительно поведал: — Во всех мирах не найдётся человека… хе-хе, лучшего для ответов на вопросы.
— Тогда… что это за кафедра?
Филипп довольно огладил подбородок.
— К сожалению, названия ей так и не придумали. Точнее — за всю свою многолетнюю историю она носила множество разных… но ни одно ей — как бы так сказать? — не шло. Вы, юноша, упоминали про Охрану правопорядка. Могу с уверенностью сказать, что многие студенты с данной специальности каждый год переходят к нам. Мы считаемся неким… её подвидом.
Ирнест нахмурился: о таком он не слышал. С каждой минутой разговор всё больше казался ему абсурдной шуткой. Филипп, словно почувствовав изменение атмосферы, сменил тон:
— Вижу, вы мне не слишком-то верите… Что ж, этого я и ожидал. Моё руководство настолько озабочено сохранением всех своих крайне важных, — он мученически закатил глаза, — тайн, что совершенно забывает о создании репутации в глазах свежей крови. К сожалению, не могу рассказать вам всего… но я могу отвечать. Спрашивайте скорее! Я с радостью поведаю вам всё, что только знаю… Если сумеете подобрать правильную формулировку, конечно же.
Ирнест окончательно растерялся. Он поймал взгляд старика — отчего-то казалось, что тому можно было верить. Он не знал, откуда бралось это чувство, но оно не было настолько сильным, чтобы отбросить все подозрения. Которых с каждым новым словом Филиппа становилось всё больше.
— И… — взгляд Ирнеста метался по лицу собеседника, словно пытаясь уличить того во лжи. — И чем же вы занимаетесь? Ваша кафедра.
— О! Какой замечательный вопрос, — старик на пару мгновений прикрыл глаза, словно бы это доставило ему высочайшее наслаждение. — Мы занимаемся подготовкой студентов к работе в одной конкретной организации. А ещё раскрываем тайны, обличаем правду, исследуем скрытое!
Ирнест поморщился. Эти высокопарные фразы совершенно не проясняли ситуации.
— Да-да, нелепо звучит, правда? — подметив реакцию собеседника, хохотнул Филипп. — Помню, как сам же сидел на вашем месте и точно так же кривился. Но поверьте мне! Ещё не было ни дня, ни одного даже мгновения, чтобы я пожалел о своём решении. Пытайте меня дальше, юноша! Мне очень хочется поведать вам обо всём.
Старик вновь выжидающе уставился на него, но Ирнест ощутил лишь усталость. Ему казалось, что неважно, какой вопрос он задаст, — ответ будет слишком обтекаем, чтобы составить собственную картину. Вот только Филипп с каждой минутой, напротив, всё больше веселел.
— Вы сказали, что вы профессор, — вздохнув, начал Ирнест, решив просто пережить странноватое собеседование и забыть обо всём в тот самый момент, как покинет этот кабинет. — В какой области?
— История и лингвистика, — Филипп с готовностью кивнул — глаза его блеснули.
Ирнест задумался: это снова ничего не давало. Но почему же старик так оживился?
— Вы так… со многими проводите беседу?
— Конечно, нет! — ответил Филипп, но отчего-то тяжело вздохнул и покачал головой: — Вы — первый случай за многие годы.
Не успел Ирнест удивиться, как вдруг старик неожиданно подскочил с места, громко ойкнув. Но уже через пару мгновений вновь уселся в кресле, потирая левое запястье.
