— Ничего. Я крикнула ей, чтобы она помогла, но она не отреагировала… может, не поняла, о чем я говорю, может, у нее с головой что-то, но она никак не отозвалась… Просто смотрела на меня, а потом пошла к лестнице и скрылась… а я не смогла больше поддерживать Йенни.
Трейси замолчала и вытерла слезу тыльной стороной ладони.
— Как она выглядела, эта бездомная? — спросил Йона.
— Ну не знаю, как все бездомные… мусорные мешки на плечах, старые икеевские пакеты с какими-то вещами.
— Вы видели ее лицо?
Трейси кивнула и собралась.
— Потрепанная, в смысле — вся в морщинах, как бывает, когда люди спят на улице…
— Она ничего не сказала?
— Нет.
— И вообще никак не отреагировала на вашу просьбу?
Трейси отпила из кружки и почесала запястье.
— Она просто стояла и смотрела. Как будто чем больше я кричала, тем спокойнее она становилась.
— Почему вы так думаете?
— Глаза… Взгляд был сначала напряженный, а потом… не мягкий, нет. Пустой.
— Во что она была одета?
— В черные пакеты для мусора.
— А под пакетами?
— Откуда я знаю.
— Что у нее было на голове?
Трейси вскинула брови.
— Да, точно. На ней была старая шапка, из черного-черного меха. Промокла под дождем.
— Откуда вы знаете, что шапка промокла?
— Просто предположила, дождь ведь шел.
— Но если вернуться к воспоминаниям — что вы видите?
Трейси ненадолго прикрыла глаза.
— Значит, так… площадку всю освещал яркий фонарь, и когда женщина оказалась под светом, я увидела, что шапка блестит. Как будто капли дождя собирались на кончиках шерстинок.
— Что еще вы видите?
Трейси растянула в улыбке бледные губы.
— Я это уже говорила и понимаю, что звучит как-то странно, но вот что я видела: у нее на шее висела крысиная голова. Костяная.
— Череп.
— Ага.
— Почему вы думаете, что череп именно крысиный?
— Потому что в парке при Обсерватории этих крыс тьма.
— Как выглядело украшение? Сам череп?
— Ну как? Примерно как белое яйцо, только с двумя дырками…
— Большой?
— Вот такой. — Трейси отмерила между пальцами сантиметров десять.
— Другие украшения были?
— Вряд ли.
— Руки видели?
— Бледные, как кости, — тихо сказала Трейси.
— Но колец на пальцах не было?
— Нет.
— Серьги?
— Тоже вряд ли.
Йона поблагодарил Трейси за помощь и дал ей телефон Союза помощи жертвам преступлений, посоветовав обратиться туда.
Торопливо идя к машине, Йона обдумывал разговор с Трейси и то, как она описала ту женщину на детской площадке.
Во всех протоколах допроса женщина описывалась как бездомная и по всей вероятности пьяная или под наркотиками.
Но после разговора с Трейси Йоне больше не казалось, что женщина с детской площадки — бездомная.
Теперь он думал, что эта женщина убивала Йенни Линд вместе с Цезарем.
Трейси упомянула, что лицо женщины было морщинистым от холода и солнца, но руки при этом показались Трейси бледными, словно костяные.
Но бледными они казались из-за того, что на женщине были латексные перчатки.
Вот почему ни на лебедке, ни на тросе не нашли отпечатков пальцев.
Женщина стояла и смотрела на Трейси потому, что хотела убедиться: Трейси не сможет спасти Йенни.
Когда Йона открывал дверцу машины, во внутреннем кармане зажужжал телефон.
— Йона.
— Здравствуйте, это Памела, я не сразу услышала ваше сообщение в голосовой почте.
— Хорошо, что вы позвонили. У меня два пункта, я коротко. — Йона забрался в раскаленную машину. — Мартин сказал вам, что его толкнули на рельсы… Насколько я понял, тогда он и поранился.
— Он не хочет об этом говорить, но да, я так поняла.
— Когда это произошло? — Йона тронул машину с места.
— В четверг, довольно поздно.
— На какой станции метро, вы не знаете?
— Понятия не имею.
— А спросить у Мартина можете?
— Я сейчас не дома, но когда вернусь — поговорю с ним.
— Я был бы очень признателен, если бы вы позвонили ему прямо сейчас.
— Но он не отвечает на телефонные звонки, когда рисует, — объяснила Памела.
На Е-20 Йона свернул в правый ряд. Он проехал Аспудден.
— Когда примерно вы будете дома?
— Через час, даже раньше, — ответила Памела.
Вдоль обочины мелькнула взрывозащитная стена, темная от тени, и Йона въехал на мост с плексигласовой оградой.
— И второе. Подумайте об охране.
В трубке воцарилось долгое молчание. Наконец Памела прошептала:
— Мартина толкнул Цезарь?
— Не знаю, но Мартин — единственный свидетель, и Цезарь опасается, что Мартин сумеет его описать. Может быть, он больше не верит, что сумеет запугать вас.
— Мы согласны на любую защиту.
— Хорошо. Сегодня вечером вам позвонят из отдела по защите свидетелей.
— Спасибо, — тихо сказала Памела.
Держа телефон в руке, Памела шла через Хагапаркен. Пятна света и тени делали дорожку похожей на узкий мостик над сверкающим потоком.
Полиция считает угрозы в их с Мартином адрес очень серьезными, это ясно.
Наверное, следовало запросить защиту раньше.
Выходя из дома, Памела чувствовала себя неспокойно и позвонила Деннису. Он был на встрече, но обещал забрать ее у северной часовни.
Теперь Памела испугалась по-настоящему. Может, прервать прогулку и вернуться?
Цезарь пытался убить Мартина.
Возле виадука под шоссе Памела замедлила шаг и сняла солнечные очки.
