Дрожащими руками Памела достала телефон, зашла на сайт «Афтонбладет».
Прежде чем загрузить статью, ей пришлось переждать рекламу «вольво» и двух интернет-казино.
Памела принялась читать, нервно прыгая глазами по строчкам.
Девушку обнаружили на детской площадке в парке при Обсерватории в ночь на среду.
По словам стокгольмского следователя Арона Бека, руководившего расследованием, преступника пока не взяли.
Памела перешла на сайт полиции Стокгольма и попыталась понять, как связаться с Беком.
Рядом с номером экстренного вызова она обнаружила только обычный «112».
Система из нескольких автоответчиков наконец переключила ее на живого человека. Памела объяснила, что хочет поговорить с Ароном Беком насчет убийства на детской площадке.
Продиктовав свои имя и телефонный номер, она убрала телефон в сумку. Было страшно, в горле встал болезненный ком, который не давал глотать. Надо пойти домой, попробовать вытянуть из Мартина рассказ о том, что он видел.
На детской площадке убили девушку.
Пытаясь успокоиться, Памела привалилась к двери и закрыла глаза.
Когда зазвонил телефон, она вздрогнула. Доставая телефон из сумочки, она успела заметить, что номер незнакомый.
— Памела, — выжидательно сказала она в трубку.
— Здравствуйте, меня зовут Арон, я комиссар полицейского округа Стокгольм. Кажется, вы хотели связаться со мной. — Человек говорил так, будто ему скучно.
Памела бросила взгляд на пустой проулок.
— Я только что прочитала в «Афтонбладет» об убийстве на детской площадке… насколько я поняла, расследованием руководите вы.
— Вы что-то хотели сообщить?
— Мне кажется, мой муж кое-что видел, когда во вторник ночью выгуливал собаку… Он не может позвонить сам, потому что у него тяжелое психическое расстройство.
— Нам надо немедленно поговорить с ним. — Теперь Бек заговорил совсем иначе.
— Видите ли, разговаривать с ним очень тяжело.
— Можете для начала сказать, где он сейчас?
— Дома, Карлавеген, одиннадцать. Если это срочно, то я доберусь туда минут через двадцать.
Памела прошла мимо контейнера и свернула на Дроттнинггатан, где ее чуть не сбил какой-то мужчина на электрическом самокате. Памела машинально извинилась.
Она прошла позади Культурного центра, чтобы подняться к Регерингсгатан, но вся Брункебергсторг оказалась перекопана. Пришлось возвращаться на Дроттнинггатан.
Ничего страшного, подумала Памела.
Времени еще много.
Через пятнадцать минут после разговора с полицейским Памела уже бежала вверх по Кунгстенгсгатан. Она задыхалась, блузка прилипла к потной спине. С тяжело бьющимся сердцем она свернула на Карлавеген, где ее взгляду открылись пять или шесть полицейских машин с включенными мигалками.
Машины заблокировали всю улицу и тротуар возле ее дома.
У ворот уже начали собираться любопытные.
Двое полицейских в бронежилетах и с оружием наизготовку прижались к фасаду, еще двое дежурили на тротуаре.
Увидев приближающуюся Памелу, один из полицейских вскинул руку, веля ей остановиться.
Полицейский был низкорослый, со светлой бородой и глубоким шрамом на носу.
Памела, не останавливаясь, кивнула полицейскому: ей надо поговорить с ним.
— Прошу прощения, но я здесь живу, и…
— Придется подождать, — перебил полицейский.
— Я только хочу сказать — меня, наверное, не так поняли. Это я звонила в полицию, чтобы…
Памела вдруг замолчала. Из подъезда донеслись возбужденные голоса, полицейские открыл дверь, и двое других, в шлемах и бронежилетах, выволокли Мартина, одетого в одни пижамные штаны.
— Вы что делаете? — пронзительно закричала Памела. — Совсем спятили?
— Успокойтесь.
— Какое право вы имеете так обращаться с людьми?! Он болен, вы его напугали…
Полицейский со светлой бородкой отодвинул ее в сторону.
Руки у Мартина — испуганного, растерянного — были скованы за спиной наручниками. Из носа текла кровь.
— Кто отдал приказ? — завизжала Памела. — Арон Бек? Позвоните ему, спросите…
— Так, послушайте-ка, — перебил полицейский.
— Я…
— Успокойтесь и отойдите.
Кровь заливала Мартину рот и подбородок.
Молодая женщина — служащая галереи из их квартала — стояла по ту сторону ограждения и снимала происходящее на телефон.
— Вы не понимаете, — заговорила Памела, пытаясь придать голосу хоть какую-то внушительность. — Мой муж психически больной человек, он страдает от тяжелого посттравматического расстройства.
— Если вы не уйметесь, я и вас арестую, — пообещал полицейский, глядя ей в глаза.
— За что? За то, что я разволновалась?
Полицейские крепко держали Мартина выше локтя. Когда он споткнулся, они приподняли его. Босые ноги болтались над плитками тротуара. Мартин задохнулся от боли в плечах, но ничего не сказал.
— Мартин! — позвала Памела.
Мартин услышал ее, растерянно поискал глазами, но прежде чем он успел определить, где она, ему нагнули голову и усадили в машину.
Памела попыталась пробиться к нему, но полицейский со светлой бородкой не дал ей отойти от кирпичного фасада.
