— Но он был на месте преступления во время убийства, это доказано. И признался в убийстве.
— А какой у него мотив? Как он связан с жертвой? — Йона нажал на кнопку «эспрессо».
— Говорит, что не помнит.
— Чего он не помнит?
— Ничего, что было в тот вечер.
Йона взял чашку и протянул ее Арону.
— Как в таком случае он мог признаться в убийстве?
— Не знаю, — сознался Арон, принимая чашку. — Но он почти сразу сказал, что убил. Хочешь — посмотри запись.
— Обязательно посмотрю. Но мне бы сначала понять твое мнение о допросе.
— Это в каком смысле? — Арон отпил кофе.
— А ты не мог истолковать его признание неправильно?
— Что значит неправильно? Он сказал: «Я ее убил».
— Что было перед признанием?
— В смысле?
— Что ты сказал ему прямо перед тем, как он сознался в убийстве?
— Теперь меня допрашивают? — Арон скривил рот в улыбке.
— Нет.
Арон поставил пустую чашку в раковину, вытер руки о джинсы и проворчал:
— Я показал ему фотографию жертвы.
— С места преступления?
— У него проблемы с памятью. Я хотел ему помочь.
— Понимаю. Но теперь он знает, что речь идет о повешенной девушке, — сказал Йона.
— Мы топтались на месте. Мне пришлось это сделать, — сухо объяснил Арон.
— Как по-твоему, не могло признание касаться чего-нибудь еще?
— Сейчас ты скажешь, что я ошибся.
— Я только… а вдруг он имел в виду, что косвенно способствовал ее гибели. Например, не сумел спасти.
— Хватит.
— Нам известно, что он не успел бы закрепить лебедку на столбе… Конечно, есть вероятность, что он сделал это раньше, а по лестнице поднялся, чтобы не попасть под камеры. Но тогда непонятно, зачем он потом пошел убивать свою жертву именно этой дорогой.
— Да иди ты!.. Можешь сам с ним поговорить, и тогда…
— Отлично, — перебил Йона.
— Вот поймешь тогда, насколько это легко.
— Он склонен к жестокости или агрессии?
— Он только что совершенно хладнокровно признался в жутком убийстве. Это отвратительно. Я бы его самого на той лебедке подвесил, если бы мог.
Йона коротко постучал и вошел в допросную. Рослый надзиратель с черной бородой сидел напротив Мартина и просматривал что-то в телефоне.
— Прервитесь, — предложил Йона и отпустил охранника.
Лицо у Мартина отекло и стало изжелта-бледным. Пробившаяся на щеках щетина придавала ему болезненный вид. Волосы стояли дыбом, светлые глаза были уставшими, в допросной пахло потом. Мартин положил руки на исцарапанный стол и сцепил пальцы.
— Меня зовут Йона Линна, я комиссар Национального бюро расследований, — начал Йона, усаживаясь напротив Мартина.
Мартин еле заметно кивнул.
— Что у вас с носом? — спросил Йона.
Мартин осторожно потрогал нос, и окровавленный тампон упал на стол.
— Вас спрашивали, чем вы болеете, не нужны ли вам лекарства и так далее?
— Да, — прошептал Мартин.
— Я могу снять наручники. Хотите?
— Не знаю. — И Мартин торопливо оглянулся через плечо.
— Вы не будете вести себя агрессивно?
Мартин покачал головой.
— Сейчас я их расстегну. Но я хочу, чтобы вы оставались на своем месте, — предупредил Йона. Он расстегнул наручники и сунул их себе в карман.
Мартин, медленно массируя запястья, перевел взгляд с Йоны на дверь.
Йона положил на стол перед сцепленными пальцами Мартина лист бумаги и стал наблюдать за лицом арестованного. Мартин смотрел на точно воспроизведенное клеймо с затылка Йенни Линд.
— Что это? — спросил Йона.
— Не знаю.
— Посмотрите внимательнее.
— Я смотрю, — тихо сказал Мартин.
— Мне известно, что у вас комплексное посттравматическое расстройство, вам трудно вспоминать и говорить.
— Да.
— Разговаривая с моим коллегой, вы признались в убийстве молодой девушки. Можете сказать мне, как ее звали?
Мартин покачал головой.
— Вы знаете, как ее звали? — повторил Йона.
— Нет, — прошептал Мартин.
— Что вы помните о той ночи?
— Ничего.
— Тогда почему вы так уверены, что убили ту девушку?
— Если вы говорите, что это сделал я, то я хочу признаться и принять наказание.
— Признание — это хорошо, но чтобы оформить все должным образом, мы должны понять, что именно произошло.
— Ладно.
— Вы были там, когда ее убивали, но это еще не делает вас убийцей.
— Я думал — это я, — еле слышно сказал Мартин.
— Значит, не вы.
— Но…
По лицу Мартина потекли слезы, закапали на стол между его рук. Йона дал Мартину бумажное полотенце, и тот тихо высморкался.
— Почему вы так тихо разговариваете?
— Приходится. — И Мартин посмотрел на дверь.
— Вы кого-то боитесь?
Мартин кивнул.
— Кого?
Мартин, не отвечая, в который уже раз обернулся через плечо.
— Мартин, кто-нибудь может помочь вам все вспомнить?
Мартин покачал головой.
— Я имею в виду вашего психиатра из больницы Святого Йорана, — пояснил Йона.
— Может быть.
— Давайте попробуем с его участием. Хорошо?
Мартин еле заметно кивнул.
— У вас часто бывают провалы в памяти?
— Не помню, — пошутил Мартин и опустил глаза, когда Йона рассмеялся.
— Помните, помните.
— Довольно часто, — прошептал Мартин.
Кто-то прошагал по коридору, напевая и гремя ключами. Когда человек с ключами проходил мимо допросной, дубинка случайно стукнула о дверь.
Мартин испуганно дернулся.
