За синим углом ринга стоял тощий человек в черной кофте с капюшоном. Йона не мог рассмотреть его лица, но поединок, кажется, человека не интересовал.
Йона начал протискиваться к нему.
Внезапно зрители заорали и вскинули руки.
Боксер в красном обрушил на ребра противника град сильных ударов.
Йону отпихнули в сторону, и он потерял человека в капюшоне из виду.
Боксер в синем попятился и попытался прикрыть ребра локтем. Боксер в красном отбил его джеб, и руки «синего» немного опустились.
Раздался шлепок, будто кто-то хлопнул в мокрые ладоши.
Правый хук в щеку отбросил боксера в синем в сторону. Следующий правый хук угодил ему в висок, и у бойца подогнулось колено.
Боксер тяжело рухнул на пол.
Йона протолкался вперед. За вскинутыми руками публики ему было видно, как боксер в красном несколько раз пнул упавшего в лицо.
Зрители завопили, раздались аплодисменты.
Кто-то бросил на ринг стакан с недопитым пивом, пена брызнула на холст.
Человека в капюшоне нигде не было видно.
Почти все зрители побросали квитанции на пол.
Направляясь за выигрышем, Йона рассматривал лица, не пропуская ни одного.
Он снова поднял глаза и посмотрел на офис. Какой-то человек — может быть, сам Николич — стоял у окна, созерцая ринг. Он был не более чем силуэтом, но на его лицо ложились теплые отсветы.
Оставив Лауру в баре, Эдгар стал протискиваться вглубь ангара. Йону он заметил среди публики, наблюдавшей за боксерским поединком.
Вместе с людским потоком он прошел в открытые ворота и оказался на пристани.
Где-то агрессивно лаяла собака.
Эдгар поискал взглядом Примуса, прошел мимо выстроившихся в ряд пластмассовых туалетных кабинок и зашагал по обширному участку, где высились контейнеры и портовые краны.
Тощего человека в кожаном жилете рвало на крышку мусорного бака. Джинсы человека промокли от мочи; Эдгар успел заметить, что вены на обеих руках изъедены героином. Эдгар отвел взгляд.
У причала стояли баржи и грузовые суда.
Толпа, похоже, направлялась к большому ангару складского вида с полукруглой крышей. Дверь в торце была открыта, из нее доносились крики и собачий лай.
Пройдя мимо большого погрузчика, Эдгар вместе с людским потоком влился в двери склада.
Ангар оказался соляным складом, и обширный зал походил на заснеженный пейзаж.
Половина его объема, со стороны противоположного торца, была забита солью, плотно утрамбованная соль высилась на пятнадцать метров, до самого потолка из пожелтевшего плексигласа.
В передней части склада был устроен манеж, огороженный переносным забором.
По полу тянулись белые следы тракторных гусениц, у стен намело соляные сугробы.
Человек пятьдесят толпились вокруг манежа.
В клетках, беспокойные и агрессивные, ждали крупные бойцовые собаки с невероятно мощными шеями и челюстями.
Эдгар принялся высматривать Примуса среди возбужденных лиц.
Стоя в толпе, он увидел, как в манеж вошел инструктор-дрессировщик. Обеими руками взявшись за поводок и ошейник, инструктор наклонился вперед. Собака встала на задние лапы.
Все наперебой начали делать ставки. Зрители кричали, указывали на собак. Собаки до хрипоты лаяли и рвались с поводков.
Судья в клетчатом плаще вскинул руку.
Инструктор отцепил поводок. Продолжая держать собаку за ошейник, он что-то крикнул ей и еще немного подался вперед.
Эдгар не видел, что происходит в другом углу манежа, но он понял, что другой инструктор делает то же самое.
Судья отсчитал «три, два, один» и опустил руку.
Оба инструктора отпустили ошейники. Собаки, взлаивая, бросились друг на друга и сцепились.
Публика взревела и притиснулась к ограждению.
Собаки, поднимая пыль, поднялись на задние лапы, передними вцепились друг в друга и принялись рвать соперника зубами.
Бурая собака потемнее вцепилась противнице в ухо и трясла башкой, не разжимая челюстей. Опустившись на все четыре лапы, собаки ходили кругами, и кровь лилась на белый пол.
Собака посветлее заскулила.
Животы быстро раздувались и сжимались в такт дыханию.
Бурая собака, не ослабляя хватки, мотнула головой, оторвала светлой собаке кусок уха и, держа трофей в зубах, отбежала в сторону.
Мужчина, стоявший рядом с Эдгаром, засмеялся.
Сердце у Эдгара стучало, как молоток. Он протиснулся вперед и вдруг увидел в дальнем конце склада Примуса. Эдгар сразу узнал его по фотографиям. Перед ним, без сомнения, был Примус: узкое лицо, кривые зубы и длинные седые волосы.
Примус, одетый в красную кожаную куртку, что-то обсуждал с каким-то низкорослым человеком.
Инструкторы орали, собаки, заходясь лаем, рвали друг друга.
Собака посветлее упала на спину, вторая насела на нее.
Примус между тем передал человеку толстый конверт и получил несколько купюр чаевых.
Бурая собака вцепилась светлой в глотку.
Зрители ревели.
Светлая собака дрожала и судорожно упиралась лапами, но челюсти бурой сжимались на ее горле все сильнее.
Эдгар разнервничался, на глазах выступили слезы. Он стал пробиваться к Примусу — красная куртка мелькала в толчее.
Эдгар вытер слезы. Нацепить передатчик на Примуса в такой давке, наверное, будет несложно.
— Эй, ты чего? — Какой-то бородач схватил его за локоть.
