– Добрый вечер, уважаемая Никла, – сказал он хрипловатым, в меру низким голосом с вибрирующими модуляциями. – Искренне рад был видеть вас в деле. Теперь мне окончательно понятно, почему вас разыскивают в четырёх городах. Позвольте узнать, что вы делаете в пятом? Все не преминули проболтаться о своих причинах, и мы можем видеть, к чему это привело, – пёс обвёл изящной лапой залитую кровью площадь. – Мы же с вами сохраняли молчание – и пока живы.
– Кто ты такой? – спросила Никла. Все её четыре меча готовы были к очередному сражению, но пёс вроде бы и не собирался нападать.
– Извините, миледи, забыл представиться, – пёс махнул хвостом под плащом. – Мортимер Фост, свободный землевладелец и уборщик.
– И что ты убираешь, Морт? – Никла сделала шаг в его сторону.
– О, мы перешли на ты? Что ж, я приемлю быстрое развитие отношений. Жаль только, такими темпами они скоро подойдут к концу.
– Я не так дорожу ими, чтобы это меня расстроило, – сказала Никла. – Ты не ответил на мой вопрос.
– Следы преступлений. Как чужих, так и собственных, – хихикнул пёс. – Например, мне придётся убить и тебя, иначе я не смогу закончить уборку.
– Отчего?
– Оттого, моя любопытная леди, что на площадь наложено заклятие.
– Что-то много магов для одного вечера в одном городе. Впрочем, как видишь, я работаю над этим.
– Знаешь ли, у каждого своя работа. Меня наняли для того, чтобы убрать все следы случившегося на центральной площади Сина в канун праздника. И вот я тут. Пока вы выясняли отношения, я принимал меры. Поэтому к утру пойдёт снегопад, закрывая ваш пепел, а я уже буду далеко отсюда и покину город, как только отворятся торговые ворота.
– Ну ты и собака, – сказала Никла. – Кстати, это магия?
– Врождённая особенность, – уклончиво ответил Мортимер.
– Так что там насчёт пепла?
– Знаешь о заклинаниях Тоймара? Их применяли в храмовых войнах позапрошлого столетия. Когда в катакомбах становилось слишком тесно сражаться, часть трупов павших превращалась в пепел, освобождая место. Придя сюда, я оценил ситуацию и настроил заклятие. Так что, как только на площади окажется семь трупов, они сразу обратятся в пепел.
– Семь? Но ведь погибших уже семеро, а для седьмого трупа нужна восьмая смерть. Ты заранее знал, что одним будет голем?
– Нет. Странно, что вы этого не чувствуете, но это же слышно по запаху. Человек не может пахнуть снегом.
– А оружие? Его ты куда денешь?
– В колодец, Никла. Я бы забрал только Хейзенхейерн, но собака с мечом вызовет подозрения на выходе. Впрочем, завтра страже будет не до меня – градоправитель мёртв.
– Только не в Сине, – сказала Никла.
– Что ты имеешь в виду?
– А с чего ты взял, что Эль-Хот мёртв?
– Кто же тогда послал снежного голема, по-твоему?
– Тот же, кто и тебя. Гарма. Так что на оплату можешь не надеяться. Мало того, он должен был убить и тебя, после того, как ты сделал бы своё дело. И Мо-ута. Чтобы не платить, а также чтобы обезопасить в будущем самого Гарму. Убиты свидетели, убиты убийцы, только снег на площади, и всё.
– Хм. Слушай, а ведь в твоих словах есть рациональное зерно, – сказал Мортимер. – Что, впрочем, не помешает мне выполнить работу. Я всегда всё делаю до конца.
– А как ты собираешься раздобыть седьмой труп? Наложить на себя руки? – спросила Никла.
– Нет, придётся тебе помочь мне в этом деле.
– Наложить на тебя руки? Найти труп?
– Стать им.
– Морт, – сказала Никла. – Возможно, маг ты лучше этого несчастного Дим-Дима, но меня ищут не за хождение по газонам. Как ты собираешься убивать меня? Заклинания, как известно, с трудом действуют на живую плоть.
– Я неплохо фехтую, – сказал Морт. – Хотя, если бы мог, принёс бы револьвер.
– Фехтуешь? Ну так иди сюда.
– Сравняем шансы, – сказал Мортимер и хлопнул в ладоши.
…Я отвёл глаза за секунду до того, как вспышка фонарей на площади ослепила Никлу. Впрочем, вспышку я увидел, но воочию, в окно. Потом фонари погасли уже насовсем.
Я встал с табурета, не мешкая, подошёл к двери, морщась от неприятного ощущения в затёкших ногах. Открыл дверь и вышел наружу, в зимнюю синюю темноту. Свежий воздух прояснил голову.
Снег почти перестал. Луна перевалила за половину неба и теперь спускалась к западу. Мороз тоже, видимо, миновал свой предел – теплело. Где-то в темноте, очень далеко, на самой окраине, кто-то играл на калимбе, и звук, отражаясь от вогнутой стены, достигал башни.
Я шёл быстро, не задерживаясь ни на секунду, шёл на звон мечей, заметая свои следы полами плаща. Редкие предутренние снежинки ложились на перья.
Я вышел на площадь сквозь арку меж двумя шоколадно-коричневыми домами, принадлежащими Торговой палате, и увидел, как Никла Четыре Меча и человек-пёс по имени Мортимер Фост сражаются посреди красно-белой от снега и крови площади. Никла явно почти ничего ещё не видела после вспышки, но пёс всё равно пока не мог её одолеть. Впрочем, кто знает, что ещё было у него в запасе. Я подошёл к ним неслышно и поднял из снега свой клинок, Хейзенхейерн. Он проделал долгий путь, чтобы вернуться ко мне.
– Морт, – позвал я, и когда он обернулся, удивлённый, я нанёс удар.
