– Ну, что молчите? Седьмой отдел, Коронное бюро расследований, спецагент глубокого внедрения Доу. Джон Доу.
– Седьмой отдел… – наморщила лобик Бландина. – Что-то я такое слышала… Не помню только что…
– А я был уверен, что тебя зовут Багс Битл, – буркнул Блэк. – Печать?
– А у коня ты спросил? То-то. Ладно, вот.
Он достал медальон, явно королевской работы, с гербом, но незнакомой формы.
– Что-то я такого не видел, – сказал капитан. Черныш задумчиво пожевал губами.
– Конечно, сынок. Ты не связывался с Седьмым отделом. Испортили вы мне всю работу, ну ладно. Рад, что родная Управа работает так хорошо. Я вообще хотел сколотить банду и вызвать подкрепление, чтобы арестовать всех скопом. Лады, схожу приведу коня, а то вдруг у меня тоже какой засланный жеребчик. Оружие пусть полежит, и доспех тоже. – Жук бросил дорогой инкрустированный палаш, скинул гантлеты и сабатоны, снял панцирь, ловко отстегнул поножи и наручи, положил на траву и скрылся за мельницей.
– Я на секунду, – бросил он уже из-за угла.
Арбалет Блэка сместился на Щуку, все взгляды тоже.
– Отдел внутренних расследований, – сказал Щука робко.
– Да ладно, хорош врать. Печати, поди, нет?
– Нет, – вздохнул писарь. – Но попытаться стоило.
За мельницей раздалось конское ржание.
– Слушайте, парни, а седьмой отдел – это разве не кухня? – спросила вдруг Бландина. – Помните, раньше их в шутку так называли?
Все замолчали. Послышался удаляющийся стук копыт.
– Я хрен куда поеду, пока не получу свой сахар, – предупредил рыжий конь.
Серый дёрнулся было к скакуну, но Щука махнул рукой.
– Куда, ребяты… У вас лошадки заморенные дорогой, и вы в доспехах. А он налегке на свежем коне. Ложком да под камни, а там только он все выходы знает, там гномьи шахты брошенные, с тех пор как гномов повыслали. Ваши лошадки ноги поломают, а его Батон с закрытыми глазами там пройдёт, натасканный. А я вас не вытащу, я там ходов не ведаю, где тупик, где яма, где подземный газ.
– Верно говоришь, – сказал Блэк. – Вот блин горелый. Это ж тот самый повар, падла. Обвёл нас как детей. А я думал, откуда столько подробностей?.. Да все с тех пор, когда мы и в сыске-то не работали… Тайный агент, собака…
– Кстати, у вас на меня что-нибудь есть? – спросил Щука. – Порошок мне ваш не нужен, в банду я не лез, коня не купил, с дамочкой был вежливый, следствие не обманывал.
– Ну не жучья ли мать, – выругался Блэк, опуская арбалет. – Ещё и жарко так с утра.
– Тута речка неподалёку, за вот аккурат теми тополями.
– А берег какой? – спросил Рыжий.
– Песочек, – значительно сказал Щука.
– Ну поехали, что ли, искупнёмся? – спросил Блэк с надеждой.
– Если Бландина снимет доспех, я за, – сказал Дастин.
– Нет, блин, в железе полезу, – огрызнулась Бландина.
– Тогда поехали.
– Хорошо, я тоже купаться! – воскликнул конь.
– Чур, ниже по течению.
– Ну и пёс с тобой, расист.
– Ладно, неудачное дело.
– Да чего там. Все живы. Ещё и доспех в наваре.
– Мож, порошка?..
– А, сгорел донжон, гори и замок. Давай.
– Лейтенант Рэдриксон!!! Я протестую!
– Отстань, ты вообще конь…
– А и то так…
Голоса отдалялись, затихая, к реке.
Поднималось солнце.
Ситуация, когда нет возможности бежать или сражаться. Проигрыш одной стороны и триумф другой. Завершающий точный ход в сложной игре.
В структуре Гидрометцентра России 17 отделов и самостоятельных лабораторий и 11 вспомогательных и административно-управленческих подразделений. Общая численность – 410 человек.
За окнами Гидрометцентра шел дождь. Унылый и бесконечный, словно МКАД. Люди невнятными серыми пятнами сновали по тротуарам, даже не пытаясь спрятаться от проливного безобразия под зонтами, капюшонами, козырьками зданий и полиакрилатовыми пузырями автобусных остановок.
За окнами Гидрометцентра было скучно и монохромно, зато в конференц-зале гремели громы и трещали молнии. Эскадрилья громовержцев из Министерства обороны по-хозяйски расположилась за длинным столом совещаний. Пять капитанов, один старший лейтенант и один лейтенант младший сидели по левую руку от профессора А., нынешнего главы всех синоптиков России. Командир громовержцев, полковник И., басовито и угрожающе рокотал на профессора и извергал проклятья в адрес ГМЦ и всех метеорологов планеты.
Профессор кусал губы. Изредка он поправлял очки и вздыхал. Тогда сидящие одесную профессора начальники департаментов ГМЦ тоже вздыхали и поправляли очки.
