«Шпонько Е.В., закрытая параллель, координаты 67 ХР-87665». На дисплей высыпались цветными кружками диаграммы, трёхмерки, приблизительные параметры маршрутов – изучай не хочу, – а я никак не мог оторваться от мерцающих сиреневых букв в верхней ячейке: «Шпонько Е.В.»… Шпонько Е.В. Елена Шпонько. Ленка.
– Маааать твою!!! С возвращением, Пса! – Сопелька громко выдохнула. – Не обманули садовники.
– Пива будешь? Журавель, притащи пару кружек, – окликнул я маячившего неподалёку очкарика. Журавель нехотя направился к стойке.
Сопелька нервно закурила, сделала две глубокие затяжки, откашлялась.
– Пойдёшь? – бычок зашипел в тарелке с остатками харчо. – Решайся. Кроме тебя всё равно отдать некому. Не Журавлику же. Садовники, кстати, денег прилично просят, у тебя как?
– Нормально. Сколько?
Сопелька кивнула, облизнула губы тонким языком с блестящей горошиной пирсинга на кончике и назвала сумму. Через секунду, устало прикрыв глаза, она наблюдала, как я набиваю цифры в окошке банковского браузера, как жму на ячейку «перевести», и как бегущая строка уверенно опустошает и так не слишком солидный счёт.
– Аккуратней там. Ну, сам знаешь, – голос её звучал непривычно серьёзно. – Рада, что именно ты, а не кто-то другой. Ленке привет передавай.
Журавель поставил передо мной ребристую кружку. Я взялся за стеклянные холодные бока обеими руками, коснулся губами пены и не отрываясь выпил содержимое до дна.
Мы с Ленкой попали в клуб одновременно. Она, может быть, на месяц раньше, но, так или иначе, статус новичков сделал нас почти друзьями. Там, в другой жизни, светящейся неоном за стеклянными дверьми клуба, я никогда не обратил бы внимания на некрасивую сорокалетнюю тётку с тяжёлой задницей, по-мужски густыми бровями и злым, каким-то волчьим лицом. Но тогда, выбираясь на первые пробные игры, проходящие под неприятным, но обязательным надзором координатора, я восхищался Ленкой. Она была безудержна, она была изобретательна и непредсказуема. Сопелька пожимала плечами, глядя, как Ленка бесшабашно и жестоко крушит несложные мирки, сляпанные на скорую руку специально для обучения неофитов.
У меня не получалось так лихо, как у Ленки. Она влетала в реалку без подготовки, не ведая, что её там ждёт, и с ходу приступала к резне. Я же, наоборот, прежде чем уйти в параллель, тщательно изучал инфу, анализировал вводные, приглядывался к сутям.
– Аккуратист, – смеялась Ленка, обнажая розовую полоску над неровными зубами. – Аккуратист и зануда. Ты же всё удовольствие себе портишь.
– Напротив, – пытался спорить я. – Это ты ведёшь себя, как маньячка.
– Сам дурак, – Ленка хохотала. Её горло дрожало разбухшей щитовидкой. – Мы тут все маньяки, правда ведь, Сопелька?
– Угу, – Сопелька сонно щурилась, наблюдая, как мы, будто одуревшие лангольеры, ломаем реальность, уничтожая всё тщательно созданное чужим сознанием. Абсолютно всё.
– Ленка, ты психованная! – выдыхал я изумлённо, рассматривая то, что осталось от трепещущего ещё недавно мира.
Ленка получила свой позывной одновременно с любительским статусом на год раньше меня. Я всё ещё бродил за Сопелькой по крошечным, плохо продуманным мирам, а Ленка, вернее, Пса, уже выбиралась на игру самостоятельно.
– Представляешь, недавно попался «детский», – сокрушалась она, сидя на высоком табурете у бара. Её жирные ягодицы свешивались с деревянного квадрата сиденья. – Я тебе скажу, это дерьмо! Гигантские лысые коты с красными глазами плюс табуны двухголовых тянитолкаев на васильковых лугах. И, что поганей всего, никакой крови. Рубишь тварь пополам, а внутри блестящий ровный гель, даже не брызжет.
«Ты психованная, – орал я и хлестал Ленку по оплывшим щекам. В раковине валялись крупные прозрачные осколки, на одном из которых расползалась от воды этикетка «Посольская». – Возьми лучше бритву, а ещё лучше повесься». Ленка отбивалась, лупила меня кулаками в живот и визжала.
– Кому я нужна? Я старая, я уродина, я – старая уродина. Даже ты спишь со мной, потому что так тебе удобно, и за квартиру платить не надо. Спишь со мной, а сам пялишься на эту тощую малолетку. Ненавижу! – Ленка бешено ревновала меня к Сопельке.
– Лен, ну ты с ума сошла! – бурчал я и думал, что Ленка не так уж неправа.
– Я ребёнка хочу, – она успокаивалась, прижималась ко мне дряблым животом, засыпала.
Семь лет назад Ленка пропала. Вернее, не так. Сначала она купила доступ, похвасталась, помахала перед моим носом распечаткой с яркими картинками и умчалась готовиться. Я собирал её багаж, укладывал одежду, настраивал оружие и сдыхал от зависти. Ленка ушла, устроив прощальную истерику. Неделю я наслаждался тишиной, потом начал скучать. А потом, ещё через неделю, в клуб зашли мрачные ребята с одинаковыми наколками на затылках, и мы поняли, что дело плохо.
