— Баба Валя, ты меня прости, но не хочу я сплетни слушать. Будущее наше одному Богу известно, и ты это прекрасно знаешь.
После встречи с отцом Гавриилом мать Ивана стала чаще ходить в церковь, больше молиться, посты держать, как монах сказал. Строже к себе стала.
Одна беда — начало сердце прихватывать, будто кто-то сжимал его ледяной рукой. С валидолом Марья Петровна уже не расставалась.
Сыну она не звонила, беспокоить не хотела. Надеялась, что он сам о матери вспомнит. Но у Ивана не только совесть, но и память в глубокий сон провалилась.
Телефон затрезвонил вновь. «Наверное, опять баба Валя. Будет на совесть давить. Сказал же, что приеду завтра», — Иван раздраженно взглянул на дисплей — номер был незнакомый. В ответ на его любезное «алло» раздался голос ночного гостя:
— Иван, я вас жду у подъезда, — сообщил он тоном, не терпящим возражений.
«Вот бы мне так научиться», — юноша быстро собрался. Вновь затрезвонил телефон. На этот раз звонила Лиза.
— Ваня, ты мне нужен. К нам в галерею пришел заказчик, хочет копию «Подсолнухов». Он хорошо заплатит, только картина ему нужна срочно!
— Лиза, ты меня прости за вчерашнее. Сорвался, наговорил лишнего.
— Вань, я тебя давно простила. Я все понимаю. Только приезжай быстрее.
— Не могу. Еду важный контракт подписывать. Если все получится, стану миллионером. Освобожусь и приеду.
— Какой контракт? — почему-то испугалась девушка. — Ты мне ничего не говорил!
— Потом все расскажу. Козимир меня внизу ждет!
— Козимир?! — редкое имя резануло слух. — Кто это?
Но Иван уже отключился.
— Действительно, редкое имя, — согласился с Лизой пожилой заказчик, слышавший ее разговор. — Более того — необычное. Я, знаете ли, лингвист, и скажу вам, что такого имени ни разу в жизни не слышал. Есть польское имя Казимир. Козимир — звучит совсем, как козий мир.
— Козий мир, — повторила Лизавета задумчиво, — козлиный мир, мир козлов. Просто бред! Более того — попахивает серой!
— Паленой шерстью, если речь идет о козлах! — пошутил мужчина. — Кстати, если к фамилии нашего копииста прибавить это имя, то получится забавная подмена имени хорошо известного художника. Забавно, забавно. Козимир Молевич. Ведь ваш копиист свою фамилию пишет через «о»?
— А вчера он презентовал черный треугольник, — тихо пробормотала Лиза под нос, но заказчик ее услышал.
— Не кажется ли вам, что это плохой симптом? Хоть я и не психолог, но черные геометрические фигуры говорят о болезненном состоянии души. Кстати, вы когда-нибудь задумывались — почему «Черный квадрат» на сегодняшний день стоит целое состояние? И поверьте мне, будет подниматься в цене год от года.
— Что? — рассеянно переспросила девушка. Она перебирала в памяти вчерашних гостей, пытаясь вспомнить, кого из них звали Козимиром.
— Великая афера двадцатого века. Порождение богоотступничества. Изображение антимира, нашептанное художнику падшим ангелом. Вот что такое «черный квадрат». Я долго думал над его феноменом. Почему одна половина мира считает эту картину гениальной, а другая — полной бессмыслицей. Но смысл в ней есть! Смысл черной бездны, черной безликости, противостояние всему живому, созданному Господом! Самое страшное, что эта чернота может засосать человека со всеми потрохами.
— Богоборческая картина! — Лиза покрылась мурашками.
— Простите, забыл представиться, — привстал заказчик, — Эдуард Николаевич Полянский. Кстати, я уверен, что создатель черного квадрата в детстве верил в Бога. Не удивлюсь, если он посещал школу при церкви или пел на клиросе. Самые ярые богоотступники были когда-то верующими людьми. Ведь им надо было от чего-то отступиться. Деннице скучно совращать развращенного человека, куда как интереснее увести с истинного пути чистую, верующую душу. Вы же понимаете, о чем я говорю?
Девушка кивнула. «Надо срочно найти Ивана! Господи, помилуй! Пресвятая Богородица, помоги!» — Лиза схватила телефон, но номер абонента по-прежнему был отключен.
Тем временем баба Валя, отстояв литургию, вышла из церкви и с трепетом набрала заветный номер.
— Батюшка, благословите! — пискнула она в трубку.
— Бог благословит, матушка, — раздался в ответ красивый бас отца Гавриила. — Слушаю вас.
Путаясь в словах, баба Валя рассказала ему о тяжелой болезни «матери Ивана — художника, которой вы подарили икону и книжку про иконы, и которая отдала вам Ванькину картину».
— А сам Иван не объявлялся?
— Я ему звонила сегодня, сказала, что мать при смерти, а он сказал, что едет в какую-то контору важную бумагу подписывать. Что, мол, важнее этого для него ничего нет. Завтра приедет, сказал.
— Иду молиться, — коротко ответил отец Гавриил.
Псалтирь в его руках открылся на девяностом псалме. «Надо же, совсем у Ивана дела плохи, — покачал головой монах. — Эх, Иван, Иван, в какие дебри тебя занесло?»
А Ивана в сопровождении Козимира несло в черном лимузине в центр столицы, в обшитый дубовыми панелями кабинет адвоката Лисовского.
