Сильно. В первый миг даже подумал: «В море болтаюсь среди обломанных сосновых веток.» Насколько сосна здоровущая, да высокая – это мне следующий взгляд показал. Тут я обомлел, конечно. Голова трещит – никак не соображу – какого… И так и так подумал – все не может быть! Поднял умом одно – подруга навестила – белая горячка. На этот раз средь бела дня, паскуда, приперлась. Страх с возмущением меня отключил. Открываю в другой раз глаза, все помню, понимаю, не тону, но выбираться все одно надо. От того, что местами храбрюсь – матюгаюсь на верхотуре, к земле не доставлюсь. В смысле в прежнем виде, не в лепешке. Это сколько хошь.
Посмотрел я на этот раз очень внимательно вниз – на чем стою и есть ли ниже куда наступить и осознал – подо мной голяк, никаких веток нету. А ветки, если и есть, так у той сосны, с которой я макушками в унисон качаюсь. Подо мной же просто сизая пустота. А земля далеко внизу может и проглядывается, а может это мир теперь кверху ногами. Дальше дядька Антон в версиях рассказывает. Главная мысль которой: «Я не испугался!»
И все про испуги.
Первое, после отчаянья – с перепугу сильно дернулся к той сосне направлением. И меня мягко на прежний висяк вернуло и на прежнем месте слегка посильней покачало. Вроде не держит ничего, а как за шею привязанный, потому что дыхание у меня именно тут вон.
Повисел еще немного, думал опять отрублюсь, ан нет. Такая судьбина жуть на не опохмеленную голову принимать.
Попросил я себя слезно: «Прекрати пугаться, меры принимай!»
Раскачался я со всей дури и давай сигать на сосну. Ниже ведь ветки у нее шире, думал, может, допрыгну, выходу ведь все одно нету. А сам кричу: «Помогите, помогите!».
А меня не отпускает, вертает назад и в качку.
Тут слышу внизу пацаны кричат: «Эй, дядька Антон, это твоя задница навису болтается?»
Я воплю: «Братушки, Христа ради, снимите отсель!»
–Как ты туда забрался, чудак? И зачем?
После долгого на многие темы гы-гы, пара парней за мной полезла.
Но вначале кричат: «Отпусти руки, мы поймаем!»
–Но я не дурак к таким шутникам с верхотуры лететь.
В общем намучались они со мной. Никак не поймут – чем и к чему так сильно притянут. Тащат, а меня сносит назад. Тут до одного из парней дошло, что тут чистая мистика и что Агафья никогда просто так волю свою не вершит. И ушли они.
Сказали: «Идиотов нет против Агафьи переть.»
А я еще до вечера покачался, морская болезнь прицепилась – это у потомственного-то рыбака, думал все нутро из себя выплюну. А как солнце начало заходить, меня вдруг отпустило, но не сбросило, а на ближайший сук мягко снесло. Ну дальше-то я уж сам. Ох.
И после того, ни-ни. На всю оставшуюся жизнь протрезвел. Хозяйство настоящее завел, отстроился, ходил благодарить, мол наставила на путь истинный.
Про то время еще свое возмущение вспоминает, то про Агафью, а то его назад к белой горячке сносит…
Наверно наш брат всех и каждого времени считают, что им хуже всех. Но нынешние белые горячки, извиняюсь, просто… всякое милосердие потеряли! Уверен, что никакие прежние высоко до того не доходили, что б человека над землей подвешивать. Ну гоняется за тобой ктой-то несимпатичный, да и фиг бы с ним. И не говорите мне, что это не Агафья меня на дерево трудоустроила. Живой человек может и сможет подвесить, но так отпустить, нет и не говорите мне!
–Вот такая история. Еще хочешь без приглашения к Агафье впереться?
–Ну она же не злыдня какая-нибудь и я не собираюсь ее доставать.
–Это аргументы. Однако, предлагаю по лесу просто побродить. Захочет, сама тебе покажется. Она и на большем расстояния мысли читает. Давай народ с собой позовем.
–Группу поддержки? Хорошо, как скажешь…
На следующий день наскоро окунувшись в море, чтоб хоть на сколько зарядить внутренний кондиционер, группа из нескольких человек двинулась в сосновый бор.
Артем участия в вылазке не принял, сказал, что давно вырос из «Буратин».
Таким образом, компания едва не потеряла Ритку, которая на тему сказок разглагольствовала долго, отношения к ним не ощущая. Но на Эммино: «Ты говорила, что это может быть опасно и кинуть меня хочешь?», откликнулась и скрипя сердцем, пошла, стараясь оторваться от темы «на что она решилась бы с целью завоевания Артемова сердца.
Так или иначе на опушке соснового бора встретились: Эмма, Ритка, Алка, Надежда, Тихон, Нелли и Вадим.
Ребята шутили и цепляли друг друга в легкую, как в детских лесных походах, но Эмма видела, что народ слегка не в своей тарелке.
«Да что такое? В лес зайти нельзя?» – спросила наконец Эмма и все вроде бы опять же слегка поуспокоились.
–Ха! Представляю ваш тремор, если бы у Агафьи была репутация не доброй и перестраховочной, а конкретно злой колдуньи.
–Я бы тогда точно не пошел, кому надо такие приключения. Сперва бесстрашное ха-ха, потом рожей в сосновые иголки и крики ужаса.
Тихон с удовольствием еще пораспространялся бы на тему: «Месть теоретически обозлившейся волшебницы», но Ритка сказала: «Вот услышит Агафья как ты ее в роли злыдни представляешь, задаст тебе иголок…»
