–Тиша, об этом тебе волноваться не надо, не твоя головная боль.
«Слушайте, а вам не кажется странным, что мы сами к этим ходим. А их у нас видеть не хотим», – спросила серьезно Эмма.
–Мы ходим не к ним, а к Пипу, это во-первых возразила Алка.
–Во-вторых, тут везде наша родная земля – добавил ставший серьезным Тихон – кому по ней ходить, как не нам?
–А по-твоему, станица – наша, а пара километров в бок под корень иностранцам?
–И в-третьих, мы не просто так круги нарезаем. А ходим показательно – показываем, что наши мальчики в чужом лагере не одни.
«И если их сильно прижмут, так мы за них встанем!» – завершила объяснение Надежда.
«А сейчас еще идем, – Пип сказал – что б посмотреть, как пришлые заслонами отгораживаются».
–Попал наш причал в клетку, как в тюрьму угодил!…
–Сегодня там – в двух местах устанавливают новые решетки с электронными замками…
Новые боксы с катерами увеличенной численности теперь отделяла от подхода новая дверь, как и длинная наружная металлическая изгородь на всю рабочую длину с запасом. Индивидуальные подходы и загородки, смонтированные по принципу личного тяп-ляп ушли в прошлое.
В данный момент мастера ставили такой же прозрачный решетчатый заслон на пирс.
Народ хихикал: «Нам никогда не понять иностранные двери. Что она преграждает и на кой нужна, если за ей морской габарит не закрыт, справа слева по морю заходи, заплывай, сколько хошь.
«Надежда крикнула: «Эй, ребята, этому новоделу еще и ключ положен? Вы серьезно?»
«Надька, ну тебя!» – не согласился Сашка рыбак – Делается как на лучших пирсах Парижа и Лондона. Мы – люди цивильные.»
«Да нет, я ничего, – тут же отмахнула Надежда – цивильные, значит – цивильные».
В этот момент показалась агрессивного дизайна машина Власа.
–Привет, народ! Я сегодня без пива.
«Что так слабо? – засмеялась Алка и Ритка ее поддержала – дядя чаевых лишил, а еще яхту сулил».
Ниночка с Веркой успевшие приблизиться к этому моменту смеялись издалека, но все-таки гнули свое: «Ничего, мы яхтсменов и без пива любим.»
«Ну и язвы у вас телки, ну и язвы» – поделился Влас с Пипом. Тот промолчал.
Влас явно постарался прибиться к Эмме. Та подняла на него глаза. Артем провел взглядом и зашелестел одеждой, подходя ближе.
–Эмма, я о тебе спрашивал.
–Да?
–Народ не дает твои контакты.
–Я здесь, говори.
–Ну…
–Возникли дополнительные вопросы о моем имени?
–Нет.
–… как хочешь.
–Я просто… думал, хотел пригласить тебя в город на ужин.
–Спасибо, недавно была.
–Нет, я имею в виду настоящий ресторан, не дешевый клуб на окраине и…
–Откуда знаешь, где мы были?
–Да кто-то из девчонок…
–Спасибо за приглашение. Но я приехала на море.
Влас набрал воздуха решительно, словно хотел сказать что-то вроде: «Отказа не приму!»
Голос Артема сзади перебил ему дыхание, как под дых двинул: «Чувак, ты слышал!
Влас закашлялся: «Да ладно, ладно. Понял.»
Влас, за ним вся компания прошла за решетчатую дверь – пока была еще возможность оставить ноги сухими.
Влас остановился у дядиной красавицы яхты.
«А вам подходить нечего – вдруг сказал он сердито Алке и Ритке – Вам на ней не кататься.»
–Это еще почему?
–Потому что корабли со злыми девками на борту тонут.
–Ничего себе, какой яркий приступ неожиданного хамства, на какой доске пирса ты споткнулся?.
–Влас, а вот я давно хочу спросить, а это правда, что твой дядя занимается черной магией, какой-то крутец в ней – типа маг какого-то зашкалившегося ранга и свое состояние и яхту эту в том числе заработал, в лучшем случае канифоля людям мозги, в худшем – нагоняя на них порчу?
–Милая, даже опустив твою глупую грубость… если одному не помочь, к тебе больше никто не придет. О каком химическом элементе – канифоле ты говоришь?
–То есть про черную магию даже не споришь, что крутец?
* * *
Соседка тети Вали встречалась подружкам на улице, но почему-то за руки больше не хватала и к слушанию про ужасы семейной жизни не привлекала.
Наоборот, последнее время ходила с заговорщицки-довольным лицом, явно демонстрируя, что у нее теперь все хорошо и даже замечательно. Но это тайна, великая тайна и она ни-ни, не дура сглазить!
Люди говорили: «Наша Клавдия наконец обрела душевное равновесие. Может и у нас получится, раз уж она…»
А все дело… дальше реальное дело расходилось версиями, ведь главная причина обычна одна, не несколько.
В одном поставщики версий соглашались: «Мужик Клавдеи – этот ее великий мучитель наконец что-то такое серьезное для нее свершил (минимум с честными глазами пообещал), что привел супружницу в состояние спокойствия, если не счастия.»
Тетя Валя, по близости лучше всех знавшая соседскую семью, версий не выдвигала и по большей части отмалчивалась. А Эмме объяснила, вопросов о соседке не задающей о причине ее блаженного состояния. Потому как – не исключено «и налететь» – Клавдея может ведь ей в виде исключения – по-соседски все рассказать. И тогда уже она – тетя Валя встанет перед выбором – объяснять про очередное мужнее вранье или нехорошо промолчать, пусть поживет несчастная еще немного в счастливом неведении.
