–Босс, какие мои действия? Может сами пусть в море поплавают?
В словах охранника слышалась не угроза и проплаченная преданность, лишь рассудительная справедливость возмездия.
–Змеи от своего яда не дохнут…
–Ладно, Олег, я тут пошухарил малость. Придется денег оставить. Вызывай всех… понесших ущерб. Я не зайчик от ответственности бегать.
–Это уж как водится. Понял. Это было круто, босс! Но вы точно в порядке?
–Звони! Вот душа бесстрашная!…
Пип метнулся к остаткам сторожки.
–Пип, ты куда?
–Воды ему принесу. Если раскопаю.
–Как знаешь…
–Вот, господин Данилин, попейте.
–Водка?
–Просто вода.
–Ты меня поражаешь, Засланный!
Вначале рассчитывали, что я насовсем свихнусь от созерцания такой ничтожной емкости, теперь еще воды предлагаешь. Да ты, парень, сильно не в себе!
–Олег, домой! Пусть моя команда… в общем – пусть все в контору едут…
Обсуждение долго не длилось.
Ребята успели перекинуться парой версий.
–Вода у него в бассейне, наверно, морской была.
–И наверно силу свою начала терять.
–Народ, может по домам?
–Чего тут светиться.
–Верно, чего мы тут не видели.
Но пляж почти сразу заполонили люди и недостатка от мигалок и криков никто не испытывал.
Пип и компания – как назвал их Данилов – опрашивалась отдельно каждого.
В общем вечер защиты вылился в вечер допросов. До разваленной сторожки Пипа, хоть туда и просился взгляд, а за ними – руки, дело даже в первом приближении попечения, так и не дошло.
* * *
Последние официальные лица укатили обратно по офисам. Но обсуждение последних событий, особенно в части – сколько денег миллионеры тратят на свои яхты, когда другие миллионеры их своими яхтами (по собственной дури) разносят, утихнуть еще не успело. Его отголоски и рядом звучащие темы еще разносил по селу прибрежный ветерок. Как тут село взбаламутило новое сообщение из ее главного соснового офиса.
Ритка прибежала, сияя глазами: «Ну щас начнется, щас пришлые вредители на полную познают силу гнева земли нашей и…»
–Ритка, чего начиталась?
–Или лучше спросить – напилась?
–Какие вы, однако, противные! Почему это городским можно выражаться красиво, а если мы стараемся, значит – надрались!
–А тебе не кажется, подруга, что пришлые свое уже получили?
Еще года три назад при таком раскладе, я бы согласилась. Но теперь, как говорится – пройдена точка не возврата, примирение невозможно. Требуется безоговорочная и какая-то еще правильная капитуляция и все такое.
–Рит, что опять случилось?
Агафья передала: «Портится погода.»
–И что это значит?
–Неясно. Советует в ближайшие пару дней, особенно ночей, из дому далеко не уходить. В смысле на расчет успеть вернуться.
–Артем, посмотри, что там с погодой.
–Как, опять забыла?
Нашим звонили, говорят: «Объявили штормовое предупреждение.»
–Понятно, а как это связано с нашим делом?
–Говорю же: «Пока не известно.»
У Агафьи пытались переспросить, ответила: «Ооблака!»
–А это что значит?
–Ну… на небе пару недель было ни облачка…
–И что?
–Никто не знает.
Ближе к вечеру народ уговаривал Пипа на смену не ходить. И вернуть в село Сашку.
Пип сказал, что очередная проверка может явиться и вечером – их сейчас по всей программе трясут и что он, да и Сашка тоже, как сказал, что доработает, так тому и быть. Они штрафами грозятся. Значит, не только за работу не платить, а заплаченное могут отобрать. Сам Яков – ихний главный бухгалтер с юристами приезжал. Стращал.
На Сашку Рыбака навалились всем близким сообществом. Его мать – Анна почему-то по прозвищу Счастливица, буквально висела у сына на плече и грозилась продолжать это близкое материнскому сердцу занятие в любой точке пребывания сына этой ночью.
Сынок, себя не жалеешь, хоть меня пожалей. Один ты у меня… Дети почему-то кукожатся, такое слышать – ушами. А ты жалостью пойми. Единственная ты моя надежда и опора. В прошлый раз Агафью ослушался, порезами обошлось, а и то сдвинуться мог, на такое глядя. В этот раз может так не повезти! Уж кто про удачу больше знает, как не рыбак. Сынок, послушай, мать, отступись!
В какой-то момент показалось, что уговоры сработали и все принялись звонить и писать Сашке, выписывая и озвучивая одинаковый текст: «Срочно вертайся в домой!»
Тут вроде тоже договорились.
А спустя пара часов к Валентине, где, казалось бы в обретенном спокойствии попивали чаи брат с сестрой, снова прибежала вся в слезах Анна.
Ушел! Ведь ушел! На свою погибель! Я бы за ним одна рванула, да ведь не уведу! Надо же, только на минутку в туалет отошла, какой там – отбежала. Ох, милые, выручайте!
Все схватились за телефоны. Тихону звонить не пришлось. Он по собственным соображением «пришел к юристам».
Тихон на тревожное сообщение трагически покачал головой: «Думал одного… – двух тащить тяжелей. Много народу надо. Поставить, вытащить.»
–Что вытащить?
–Что два?
–Гроба! Придурки!
Ахнули все. Ритка отмерла первой.
–Придурок здесь один – ты!
–Никому больше не нравится черный юмор?
–Просто поражаюсь тебе, Тихон!
Эмма пыталась все поскорей организовать – на жесткой Московской, не на мягкой станичной скорости.
Тиш, как у тебя сейчас с техникой?
Жигуль у дядьки. Помнишь, персики продавали?
–Беги, попроси. Минут на сорок.
