Пип все-таки рванул в облачную пургу. Народ бросился за ним. Эмма успела сделать первый шаг, как вдруг услышала сзади голос Артема: «Стой!» Эмма не видела за спинами ребят брата. Мысль полоснула поперек тела – она его вообще давно не видела.
Эмма развернулась на голос. Следующее, что она помнит, это белое месиво и чей-то отчаянный голос: «Перелет! Ложись!»
Похожая влажная субстанция, холодная с отдельной концентрацией брызг. Вот только прежняя не располагала…
На шею Эммы легли ледяные руки, на тело навалилась неподъемная тяжесть и чей-то голос ласково произнес: «Ну все, сука!»
Эмма дернулась, попыталась отбиться. Но почему-то не смогла поднять ни руки, ни ноги. Язык прилип к небу и голосовые связки словно зацементировало. Даже хрип не вышел.
Эмма еще слышала ребят, призывающих Пипа вернуться, но их голоса быстро удалялись.
«Я здесь, здесь!» – беззвучно кричал мозг.
Эмма с ужасом поняла, что начала задыхаться с первой же секунды…
При первом своем крутом длинном спуске в аквапарке, Эмма поняла одну вещь – не наполнишь прежде легкие, потеряешь кайф… мысли лишь о воздухе.
–Если бы я успела вздохнуть, я бы подольше… ребята увидели бы и…
–Артем при очередной команде: «Ложись!», рванул первым делом не от опасности, а от Ритки. Его длинный боковой скачок позволил ему увидеть картину в целом. То есть – всех ребят на фоне на этот раз перелетевшего их белого залпа.
Его сознание еще не успело осмыслить, а голос уже кричал: «Эмма! Где Эмма?»
Несмотря на его бешенную скорость, рванул на выручку первым не Артем, а затейник Пип. Остальные тоже не мешкали. И все же первым пропажу нашла родная кровь.
–Эмма, Эмка, ты живая? Ааааа!
–Она дышит?
–Нет!
–Что?!
Дальше дикий вой.
И на фоне ужаса спокойный голос Пипа.
–Пустите, я умею!
Для Эммы возвращению в реальность предшествовала ирреальная картина удаляющегося красного костра отдельных высоких пиков и вполне земные звуки отъезжающей машины…
–Вернись!
Откашливалась она минут двадцать, стараясь не дубеть от пережитого ужаса лицом. Не каждый день тебе говорят, что ты, что называется, в кругу друзей отдаешь концы…
После этого весь вечер наряду с событиями взбунтовавшихся стихий, народ обсуждал затяжной поцелуй Пипа и Эммы.
«Нет, – в сплошное хи-хи вставляла серьезное слово Надежда – я Пипа и так уважаю, но не думала, что он умеет так красиво целоваться.»
«Я не девка – гордо заявил Тиша – но даже меня пробило. Рит, может и у меня так получится. Чем черт не шутит, из одной станицы таки, одну воду пьем… опять же генетика общая – наверняка… соглашайся, не узнаешь, пока не попробуешь…»
–Не болтай.
–Народ, вы за кого меня держите? Ни в жисть не стал бы я бездыханное тело…, я же просто как положено, по инструкции…
–Э, парень, ничего не говори, класс под медицинские упражнения не спрячешь.
«Прям как в кино…» – мечтательно протянула Алка.
Пип возмутился: «Ты–то о чем? Тебя там даже не было!»
–А мне и не надо, Надежда так описала, уж так описала…
–Нет, Пип, я теперь отношение к тебе меняю. И зачем мне какой-то там принц, вдруг он так целоваться не может. Эмма, ну как, тебе-то понравилось? Небось, теперь уведешь нашего лучшего парня?
–И увезешь?
Эмма улыбнулась в ответ, но Алка смотрела серьезно. Серьезными глаза держала и Надежда.
–Да не помню я ничего, правда.
–Погоди, а что случилось–то с тобой? По голове шандарахнуло?
–Нет…
–А что?
Эмма посмотрела на ребят: «Рассказать?» Пока еще вменяемая. А то случаи мистики с фантастикой никак не кончаются, только множатся, значит отрезки дееспособности укорачиваются.
Ребята ждали. Нечасто такое случается. В их годы темы прыгают, перекрывая друг друга.
–Понимаете, со мной тут… в общем, странные вещи творятся.
–Что?
–Какие именно?
–Да… чертовщина всякая. Не реальная. Мистика.
–Это он!
–Кто?
–А ты как думаешь, Влас, конечно! Старший шурует.
–Ритка, окстись. Он неживой.
–Вот именно!
–Тьфу!
«Никакое не тьфу – заспорила Макарка – я тут сидела, думала. Попривыкли мы, в голову не берем, лишь на сердце, вроде и думать тут не о чем. А вам не кажется странным, что у нас с пришлыми до такого зверства дошло. Слышала, во многих местах, где хамюги дачники объявляются, местным становится не сладко. Но у нас-то прямо война, не на жизнь, а на смерть, словно нарочно кто морочит, жара докидывает.
–Нееет.
–Нет? Макарка покачала головой, в это трудно поверить, понимаю. Только другого объяснения нет. Мы все, словно стали детьми. Забыли, что взрослые, перестали договариваться. Как будто за игрушку в кровь бьемся. Неистовство. Не думала, что выговорю.
–Ну, не знаю…
–Брось, глупость какая-то.
–Может и глупость, а гости наши какой год разбегаются, не возвращаются.
–Это понятно, кому хочется хуже чем в городе отдыхать, а главное – того и гляди под мордобой или чего похуже подставляться.
–Это понятно, но это не все. У людей головы болят и силы пропадают. Даже у молодых совсем. Они все же к нам не уголь разгружать приезжают, сами посудите.
–Ну у нас же никакие головы не болят, только после выпивки.
–Тихон, ты, вроде, ушел. Подкрадываешься, как…
–Тём, ты близко стоишь, дай этому… пиндаля.
