В эти секунды я разучилась дышать. Казалось, даже сердце остановилось, разочарованное такой подлостью. Мне захотелось сжаться, стать комком, непробиваемой глыбой. Я бы ни за что уже не успела сплести ответное заклинание, чем более меня оно уже бы не спасло, разве что и противнику было бы не так сладко. «Щиты» всегда были мое слабой стороной, так что теперь я даже не тратилась на то, чтобы пытаться его вскинуть. Это как летишь со скалы вниз и поминаешь, что как ни дергайся, все равно падение тебе не остановить. Так и ждешь, когда за спиной прорежутся крылья, но они не спешат. Эта бесконечно длинная секунда полета…
Убрав руки от лица, я поняла, что будь это хоть раем, хоть адом — мне здесь не нравится. За забором послышался чей-то душераздирающий крик, а потом сильный удар и скрежет железа. Ну вот, с раем опять не повезло.
Свободный раскинулся на Земле, крепко сжав кулаки. Его лицо было мертвенно бледно, будто он собирался идти на кастинг очередного фильма про вампиров. Он не пережил это заклинание. Отчего пережила его я? Не знаю, но сегодня определенно мой день.
На глазах появились слезы. Я вовсе не планировала ныть, но стало так тяжело. Тяжело и страшно. По общине лазят Свободные с нежитью на поводке, вокруг крики и страдания, я совершенно не знаю, что делать и что все им тут надо, Игнат погиб, так и не сумев сказать мне что-то очень для него важное напоследок, а я оставалась практически единственным боеспособным магом во всей общине. Вот весело как. Если бы здесь были парни, то они уж точно за считанные минуты разобрались что к чему и дали врагу жару. Я поймала себя на том, что каждую минуту думала, как хорошо было бы, если бы Хранители были здесь. Конечно, хорошо, когда за тебя думают и говорят тебе единственно правильное решение, а ты его просто выполняешь. И никакой головной боли. Так безвольно, но зато легко. И никакой ответственности.
Но сейчас их не было. Возможно, они как раз подоспели в общину к разгару этого «концерта», но отчего-то не спешили мне на помощь. Потому что меньше надо было выпендриваться, когда говорили тебе: «Сиди дома, женщина!». Но мы ж птицы гордые…
Увлекшись своими страхами и распластавшимся на земле в позе морской звезды Свободным, я, конечно, услышала, но запоздало поняла, кто это там сзади хрипло рычит.
Юрлиш — тварь редкостная. Тот редкий тип нежити, который не взять ни магией, ни кулаком. Только старая добрая соль или серебро. И лучше — в голову. Но ничего, что могло бы отправить стоящую сзади меня зверюгу в лучший мир, под рукой не было. Даже если бы и было, я бы вряд ли сумела воспользоваться оружием: ноги казались ватными и подгибались, как у только учащегося ходить ребенка.
Уже третий раз за последние полчаса я прощалась с душой. И, скорее всего, распрощалась бы с ней навсегда, если бы не резкий выстрел, раздавшийся у меня за спиной. Хорошо, что не в спину.
Руслан резким движением перезарядил видавшую виды дедушкину двустволку, злыми, колючими глазами глядя на смирно лежащего рядом со Свободным Юрлиша.
Собравшись с духом и подобрав с пола отвисшую челюсть, я пыталась снова научиться говорить, чтоб броситься Руслану на шею и в подробностях рассказать ему о том, как же я благодарна его снайперским талантам, ожидая услышать привычную по фильмам фразу: «С тобой все в порядке?». Но я попала не в ту сказку. Не проронив ни слова, Руслан двинулся в направлении огорода, куда еще пятнадцать минут назад двигалась и я.
Не заставляя себя упрашивать, я пошагала за мужчиной, стараясь ступать след в след, как будто в земле, по которой мы шли, были закопаны мины, а вовсе не картошка. Руслан держал ружье наизготовку, я — заклинание, на тот случай если мимо прошмыгнет не слишком расторопный маг.
Добравшись до улицы, которая вела в сторону площади, Руслан соизволил разговаривать. Обычно мягкий и безобидный, как огромный плюшевый медведь, на этот раз отец Дарена бал похож на раскормленного ощетинившегося ежа. Казалось, только попадись ему кто-нибудь под руку, будь ты простой Свободный или сам полумифический Ратмир, участь твоя одна. И не самая радушная. Мускулы лица Руслана дернулись помимо воли хозяина, когда, пересилив себя, он все-таки посмотрел мне в глаза.
— На площади Хранители. Поддержи. Как сможешь. Мне там делать нечего. Я дальше пойду.
Больше ничего не сумев из себя выдавить, он быстро исчез за поворотом. Понимая, что изображать столб мне тоже ни к чему, я, окончательно запутавшись в происходящем, побежала к площади.
Обвешавшись защитными амулетами, Пахом яростно отбивался от магов старым добрым дрыном, позабыв где-то (или в ком-то?) меч Вадима, и рычал так неистово, что лично я бы удрала в панике от одного только этого звука. Хотя амулеты гасили заклинания, которые сыпались со всех сторон, но не нейтрализовали их полностью. Пахом чувствовал что-то наподобие того, если бы на него напало улья два разгневанных пчел, отчаянно защищающих свою королеву.
