Оторвав взгляд от тарелки, Верен с улыбкой посмотрел на меня, безропотно терпящую все трудности и лишения походной жизни. Чувствуя себя героиней какого-то приключенческого фильма, я старалась не озвучивать все свои недовольства и из последних сил пыталась сохранить величественно-героический вид. Но выходило это не всегда. Особенно тяжело мне было целый день сидеть в машине практически неподвижно. Ноги затекали до такой степени, что иногда я даже переставала их чувствовать. В отличие от сидящего рядом Сэта, которому вся эта история была откровенно скучна, я искала себе занятия, разглядывая дорожные указатели. Когда мне наконец объяснили, что значат все эти загадочный стрелочки и надписи с циферками, я решила применить свои новоприобретенные знания на практике, комментируя каждый указатель вслух. После получаса моего упорного труда, ребята вежливо попросили заняться чем-нибудь другим и не мешать вести машину. Посчитав, что эти неблагодарные создания еще обратятся за моей неоценимой помощью, я уткнулась в атлас, по сто раз в минуту уточняя, где именно мы едем, но сохраняла гордое молчание.
Наевшись до отвала, Хранители растянулись на голой земле, а я, густо покраснев, отпросилась в кустики.
Местный лес кардинально отличался от того, к которому я успела привыкнуть за время пребывания в общине. В нем было темно и влажно, травяной покров был скудным, и постоянно приходилось идти по мху. Обстановка напоминала мне сказки про Бабу-Ягу. Я бы даже не удивилась, случайно наткнувшись на ее пристанище на курьих ножках. Сейчас меня вообще трудно было чем-то удивить.
Я старалась отойти от парней на достаточное расстояние, испытывая дискомфорт в мужском обществе, когда дело касалось чисто женских особенностей.
— Ни и что это мы тут ходим-бродим? — послышался негодующий голос.
У себя под ногами я заметила меленькое существо, которой было примерно на голову ниже среднестатистического гнома. Странное создание с огромными пронзительно-голубыми глазами, нагло смотрело на меня, деловито сложив руки на груди. Миниатюрный острый носик, тонкие губки и аккуратно сшитая одежка из мха придавали ему трогательный вид. Я хотела позвать ребят посмотреть на такое чудо, но, словно читая мои мысли, малыш не позволил мне это сделать.
— Ну что ты к ним прицепилась? — укоризненно произнес он. — Там тебя Ася ждет, а ты тут ошиваешься.
Не дожидаясь ответа, лесное создание резко повернулось и решительно зашагало в глубину леса. Мне как будто ударили под дых. Я знала только одного человека с таким именем.
Догнав коротышку и поравнявшись с ним, я требовательно призвала к ответу:
— Какая Ася меня ждет?
Малыш раздраженно усмехнулся, ни на миг не замедляя ход. Хоть на один мой шаг приходилось десять его, лесной житель шел с настолько приличной скоростью, что мне приходилось постоянно за ним гнаться.
— А то ты прям много Ась знаешь? — ехидно спросил он. — Та самая!
Ася. Так отец ласково называл маму. И только он. Для остальных она была Настей, Анастасией Владимировной, кем угодно. Асей — только для него. Пока не стала Анастэйшей для другого.
— Откуда она здесь? Она ведь в Европе!
Малыш хмыкнул, резко остановился и с серьезным видом произнес:
— Не веришь? Вот и езжай в свою… Европу!
Не дождавшись моей реакции, чудо снова заспешило в одному ему известном направлении.
Напомнив себе, что все самое удивительное в моей жизни в последнее время оборачивается чем-то хорошим, я пошла с коротышкой. С каждым пройденным метром в лесу становилось все темнее. То ли полог в глубине был гуще, то ли закатное солнце все больше опускалось за горизонт, но приятных ощущений эта прогулка не приносила. Мне постоянно мерещились какие-то непонятные тени и шорохи, но я отгоняла неприятные мысли верой в то, что еще пара минут и я увижу ее. Такую ненавистную, и такую горячо любимую. Любимую несмотря ни на что. Я могла обмануть кого угодно, что забыла ее, что не простила, что не люблю. Я могла обмануть Софона, Феофана, и даже себя. Но я любила. И я готова была ее простить. Я ее уже простила.
Неожиданно коротышка остановился. Мы очутились на небольшой поляне, со всех сторон окруженной плотным кольцом леса. Здесь было немного светлее, чем в лесу, но жуткое ощущение не проходило. Сердце билось в панике, крича, что предчувствует что-то нехорошее. Но желание снова увидеть маму было сильнее любых других чувств.
Неожиданно пелена с глаз спала. Я заметила, что мы отошли уже очень далеко от стоянки. Покружившись вокруг себя, осматривая поляну, я вдруг поняла, что совершенно потеряла ориентацию. При всем желании вернуться я бы не смогла это сделать. Это, наверное, чья-то злая шутка. Такого быть не может! Никто не знал, как мы звали маму. Да и откуда бы ей взяться в лесу под Пермью?! Я ощутила себя полной идиоткой. Так глупо попасться!
Мой провожатый невозмутимо стоял на середине поляны, с интересом разглядывая небо.
— Слушай, куда ты меня привел? — я пыталась не показывать свой испуг, но голос невольно дрогнул.
